в каком веке жили сарматы
ПЛЕМЕНА САРМАТОВ
ПЛЕМЕНА САРМАТОВ
Сарматы не были единым народом, но скорее несколькими группами кочевых народов, имевших общее происхождение. Сарматы кочевали по евразийским степям — огромному коридору, простирающемуся от Китая до Венгрии, постепенно уходя на запад. Они говорили на иранских наречиях, близких к наречиям скифов и родственных персидскому языку.
Сарматы появились на исторической сцене в VII в. до н.э. в районе степи, расположенном к востоку от Дона и к югу от Урала. На протяжении столетий сарматы жили в относительном мире со своими западными родственниками и соседями — скифами. В III в. до н.э. или немногим ранее сарматы перешли через Дон и атаконали скифов, населявших северное побережье Черного моря (Понт Эвксинский). Вскоре «большая часть этой страны превратилась в пустыню» (Диодор, 2.43). Уцелевшие скифы ушли в Крым и Бессарабию, оставив свои пастбища пришельцам. Сарматы доминировали на своих новых землях на протяжении следующих пяти столетий.
Большинство сарматских племен занималось скотоводством. Это занятие обеспечивало их пищей и одеждой. Зиму они проводили на южном крае степей, неподалеку от Черного и Каспийского морей, в районе устий Дона, Днепра и Волги. Весной сарматы откочевывали на север. Транспортом и жилищами сарматам служили повозки. Аммиан Марцеллин пишет (3S.2.18): «В них мужья спят со своими женами, в них рождаются и вскармливаются дети«.
Ранние сарматы стали источником знаменитого мифа об амазонках. Согласно Геродоту (4.116) женщины савроматов охотятся, стреляют из луков и метают дротики, разъезжая верхом на конях. Ни войну они отправляются имеете с мужчинами и даже одеваются одинаково. Миф об амазонках подтверждается археологически. В ранних сарматских женских захоронениях находят бронзовые наконечники для стрел, а иногда даже мечи, кинжалы и наконечники копий. У скелетов девочек в возрасте 13-14 лет отмечаются кривые ноги — свидетельство того, что они научились ездить верхом раньше, чем ходить. Статус женщины был у сарматов неожиданно высок. Некоторые античные авторы (Псевдосиллакс, 70) даже полагали, что сарматским обществом управляют женщины.
Появление готов нарушило прежние связи сарматов и Боспорского царства. Готы — германский народ — около 200 г. от н.э. начал переселение на юг из Скандинавии через Польшу и Поднепровье. К 250 г. готы овладели Ольвией и продолжили свое движение на восток, заняв Крым. В итоге готы полностью вытеснили сарматов и аланов из этого региона.
Где-то спустя столетие не менее драматичным было появление в Причерноморье гуннов. Последовательные волны готов и гуннов причинили большое беспокойство западной границе Римской Империи. Аланам не оставалось ничего иного, как влиться в состав гуннов. Волны нашествия достигали Галлии, Испании и даже Северной Африки. Небольшие группы сарматов и аланов служили в составе римской армии. К середине V века сарматы уже не представляли собой заметной силы, а к VI в. удается проследить лишь следы их присутствия на западе Европы. Повидимому, сарматы не исчезли, а органически влились в пестрый гобелен народов, который представляла собой средневековая Европа.
КОММЕНТАРИИ
В V в. до Р.Х. Геродот (4.21) писал, что савроматы живут к востоку от Дона на безлесной равнине, которая простирается на 15 дней пути к северу от Мсотийского озера (Азовского моря). Савроматы Геродота, по-видимому, соответствуют культуре, обнаруженной между Доном и Волгой археологами и относящейся к VII—IV вв. до н.э. На востоке эта культура достигает территории современного Казахстана, простираясь от северного побережья Каспийского моря до южного Урала.
По происхождению, культуре и языку савроматы родственны скифам. Древнегреческие писатели (Геродот и др.) подчеркивали особую роль, которую у савроматов играли женщины. Большая часть известных нам фактов, относящихся к савроматам, носит полумифический характер. Геродот (4.110-116) утверждает, что савроматы были детьми скифов и амазонок, обитавших к северу от Кавказа. Их язык представляет собой искаженный скифский, так как матери-амазонки никогда не знали его в совершенстве.
Отраженная в письменных источниках история савроматов начинается следующим событием. В 507 г. до Р.Х. (датировка неуверенная) савроматы выступили союзниками скифов, подвергшихся нападению со стороны персидского царя Дарим I. Отряд савроматов продвинулся далеко на запад, дойдя до Дуная, стараясь помешать действиям персидской армии.
В наши дни под савроматским периодом понимается самый ранний период истории сарматов (VII-IV вв. до н.э.). Савроматы формировали ядро сарматской группы племен, которая постепенно двигалась в западном направлении.
Страбон (11.5.8) выделяет две группы аорсов: одни жили ближе к Черному морю и могли собрать армию в 200 000 конных воинов, другие были еще более могущественными и обитали ближе к Каспию. Современные ученые считают, что земли аорсов простирались вплоть до Аральского моря.
В ходе Боспорской войны в 49 г. от н.э. аорсы поддержали проримскую фракцию, тогда как сираки выбрали противоположную сторону.
Сираки были сравнительно малочисленным народом, но Страбон (11.5.8) утверждает, что царь Абеак мог собрать до 20 000 всадников в годы правления боспорского правителя Фарнака (63-47 г.г. до н.э.). Аристократия сираков вела полукочевой образ жизни, но низшие социальные слои были оседлыми. Сираки эллинизировались в большей степени, чем прочие сарматы, они также поддерживали тесные контакты с Боспорским царством.
В ходе Боспорской войны в 49 г. от н.э. аорсы поддержали проримскую фракцию, тогда как сираки выбрали противоположную сторону. В ходе войны римляне осадили укрепленный город сираков Успу. Укрепления города, состоящие из плетеных изгородей, обмазанных глиной, оказались лишком слабыми, чтобы выдержать штурм (Тацит, "Анналы", 12.16-17). "Ночь не остановила осаждавших. Осада была завершена в течение суток". Успу быстро взяли штурмом, все население города перебили. Сиракам пришлось присягнуть на верность Риму. Война 49 года серьезно ослабила сираков, они почти исчезли из истории вплоть до еще одного боспорского конфликта, в 193 году, после которой их следы окончательно теряются.
Смысл слова "язиги" (греч. и лат. "Iazyges") остается непонятным. Однако, слово "язиги" в классических текстах неизменно употребляется в составе словосочетания "Iazyges Sarmaiae", что указывает на то, что они представляли собой какую-то часть сарматской орды.
Язиги и роксоланы в числе первых переправились через Дон. Язиги в качестве нового места жительства выбрали район непосредственно к северу от Крыма.
В 16 г. до н.э. язиги вступили в первый вооруженный контакт с Римом. Проконсул Македонии отбросил вторгшихся было на территорию Рима кочевников за Дунай. На протяжении следующих трех столетий сарматы постоянно беспокоили восточные границы Рима. Поэт Овидий был свидетелем нескольких таких набегов, произошедших в 8-17 гг. от н.э., когда пребывал в изгнании в черноморской колонии Томи (современная – Констанца). Овидий описывает сарматских конников и их повозки, пересекающие замерзший Дунай.
Язиги продвигались на северо-запад вдоль нижнего течения Дуная. К середине I в. н.э. они достигли Венгерской равнины в междуречье Дуная и Тисы. В 50 г. они оказали помощь Ваннию, зависимому от Рима царю свевов, в его войне с соседями. Язиги обеспечили Ванния конницей, но когда царь свевов укрылся в крепости, язиги "не выдержали осады и рассеялись по округе", после чего Ванний быстро потерпел поражение (Тацит, "Анналы" 12.29-31).
На протяжении этого периода язиги в целом сохраняли дружеские отношения с Римом и даже иногда выступали в роли прямых союзников, участвуя в военных операциях Империи. Создание Траяном в 106 году провинции Дакия вбило клин между роксоланами и язигами, приведя к вражде с обоими народами. Мир удалось восстановить лишь в период правления Андриана, когда сарматам было разрешено перемещаться по Дакии, а царь роксолан Распарагн получил римское гражданство.
Крупные беспорядки снова возникли в ходе войны с маркоманнами (167-180 гг.), когда язиги вместе с некоторыми германскими племенами вторглись в Дакию и Паннонию. Тяжелые потери язиги понесли в бою с римлянами на льду замерзшего Дуная зимой 173-174 гг.
Через два года удалось заключить мир. Марк Аврелий получил титул "Сарматский" (Sarmalieus), а царь язигов Зантик передал в качестве заложников Риму отряд в 8 000 конных воинов. Большая часть этого отряда позднее была переброшена в Британию. В течение какого-то времени вынашивался план превращения земель язигов в новую провинцию, которую предполагалось назвать Сарматия.
В течение половины столетия царил мир, но появление в украинских степях готов вызвало цепную реакцию конфликтов. Проведя в 236-238 гг. кампанию против язигов император Максимин I (по прозвищу Фракиец, его мать была сарматкой) получил титул "Величайший сармат" (Sarmalicus Maximus). В 248-250 гг. язиги вторглись в Дакию, а в 254 г. в Паннонию, но в 282 г. потерпели в Паннонии поражение от армии императора Кара (282-283 гг.). Сражения с язигами продолжались на протяжении всего правления Диоклетиана (284-305 гг.).
На протяжении III-IV вв. Рим позволил некоторым сарматским племенам переселиться на территорию Империи, где им отводилась роль живого щита, призванного прикрыть Империю от набегов готов. Кроме того, сарматы охотнее шли служить в армию, нежели выродившееся коренное население Империи. В Notitia Dignitatum перечисляются 18 центров сарматских поселений на территории Галлии и Италии. До сих пор следы этих поселений сохраняются в топонимике. Так, под Реймсом есть города Сермэ и Сермье, которые прежде были поселениями сарматов. Многие представители сарматской знати сумели получить римское гражданство, а некоторые смогли добиться могущества, например, Виктор, шталмейстер императора Иовиана (ок. 363 г.).
Роксоланы и язиги в числе первых переправились через Дон. Если язиги в качестве нового места жительства выбрали район непосредственно к северу от Крыма, то роксоланы продвинулись дальше на север, заселив территорию нынешней южной Украины. В 107 г. до н.э. роксоланы под предводительством Тасия вмешались в конфликт на территории Крыма, где столкнулись с армией понтийского царя Митридата VI Эвпатора. Страбон сообщает (7.3.17), что смешанная роксоланско-скифская армия численностью 50 000 человек не смогла устоять против отряда численностью 6 000 человек, возглавляемого полководцем Диофантом. После этого поражения многие сарматы перешли на сторону Митридата и участвовали в era войне с Боспорским царством и Римом (Ашшан, "Митридат", 15, 19. 69; Юстин 38.3, 38.7).
В I в. н.э. воинственные роксоланы заняли степи и к западу от Днепра. Во время Великого переселения народов в IV-V вв. часть этих племен откочевала вместе с гуннами.
Кем были Сарматы и откуда они появились
Аммиан Марцеллин, живший в IV веке, писал о сарматах: «У них считается счастливым тот, кто испускает дух в сражении». Кем же были эти неутомимые всадники?
Великая Степь — родина и кормилица сарматов
Этно-культурная общность сарматов находится в тени своих более знаменитых «коллег» — скифов, готов и гуннов, хотя их история и деяния были не менее, а подчас и более значимы. Потомками сарматов считали поляков и русских, а современники писали, что «им доставляет удовольствие опасность и войны». Так как же пришельцы с приуральских степей сумели не только потеснить соседей, но и вызывали ужас даже у самих римлян?
Территории сарматских племён в период расцвета их могущества раскинулись от Средней Азии до Балкан, а некоторые из них и вовсе оказались в Галлии, Испании и даже Британии — территориях бесконечно далёких от их прародины. При этом стоит сказать, что сами сармато-аланы не были единым народом, а составляли несколько этносов, объединённых особенностями языка, духовной и материальной культурой и типом хозяйствования.
Большинство сарматов были кочевниками-скотоводами: «Они вечно живут лагерем, перевозя имущество и богатство туда, куда привлекают их лучшие пастбища или принуждают отступающие или преследующие враги» — писал один римский географ I века. Важную роль в жизни сарматов, как и многих других кочевых народов, играла лошадь, что предопределило доминирующее положение кавалерии в военной организации степняков, отличавшуюся, однако, важными особенностями.
» src=»https://diletant.media/upload/medialibrary/ebe/ebec2dfb85f9fa0be1e17d752bd2a1da.webp» style=»height:360px; width:600px» title=»Карта расселения сарматской общности. (pinterest.com)» />
Карта расселения сарматской общности. Источник: pinterest.com
Ранние сарматы или савроматы как общность сформировались ещё в VII веке до н. э., однако период возрастания их могущества относится к эпохе Александра Великого — конец IV — начало III века до н. э. и связан с одной стороны с очередным витком Великого Переселения народов, а с другой — с периодом упадка Великой Скифии. Изменение внешнеполитического ландшафта и экономические потрясения, столь пагубно отразившиеся на судьбе скифов, открыли сарматам путь на запад, позволив занять обширные пространства от Дуная до Урала. Скифы оказались заперты в Крыму, а сарматы стали хозяевами Великой Степи.
Появление новых племён в Причерноморье тут же почувствовали на себе не только скифы, но и балканские племена и эллинистические владыки. Степняки совершали регулярные рейды за Дунай и на Кавказ, тревожа границы не только Фракии и Боспора, но даже самого Понтийского царства. Так Митридат VI Евпатор был вынужден уделять особое внимание «сарматскому вопросу» одновременно отражая набеги кочевников и нанося превентивные удары и вербуя их на свою сторону. Именно в качестве наёмников и союзников понтийского владыки сарматы впервые встретились с грозными римскими легионами.
Переселение народов: с Урала на Балканы
При всём этом воспринимать сарматов как некий политический монолит было бы совершенно неверно. Аланы, роксоланы, аорсы, уруги, языги и другие племена вели между собой постоянную борьбу за лучшие пастбища и кочевья, за контроль над торговыми и водными путями, за власть и доминирование в сарматском мире. Неудивительно, что в такой атмосфере постоянной военной опасности и боеготовности кочевникам удалось выработать и довести до совершенства нюансы стратегии и военного искусства степных народов и стать настоящей бедой для римлян на Дунае.
«Нет никого хуже и слабее их в пешем бою, но вряд ли существует войско, способное устоять перед натиском их конных орд» — справедливо, пусть и несколько высокомерно писал Тацит. И если в I веке н. э. главными врагами Рима на Балканах были даки, то в следующем столетии их место занимают сарматы, особенно языги и аланы.
Поединок сарматов. Источник: wikipedia.org
Любопытно, что первоначально римские власти воспринимали сарматов как своего рода противовес или буфер против даков, позволив языгам и роксоланам поселиться на Среднем и Нижнем Дунае. Но уже в конце I века н. э. сарматы совершили целую череду вторжений на территорию Мёзии и Паннонии, часто выступая союзниками и помощниками даков.
В 89 году им удалось разгромить целый легион, так что императору Домициану пришлось даже заключить мир с даками и собравшись с силами атаковать распоясавшихся сарматов. В правление Траяна римляне достигли, пожалуй, вершины своего могущества на Дунае, так что многие сарматские племена, принимавшие участие в набегах и рейдах в Паннонию и Мёзию были вынуждены отказаться от грабежей, под страхом смерти признать покровительство императора и даже поставлять в его армию свои контингенты.
Битва при Адрианополе: решение «сарматского вопроса»
Впрочем, после смерти Траяна Дунайский лимес очень скоро подвергся новым нападениям, достигших такого размаха, что императору Адриану пришлось сначала вести с сарматами кровопролитную войну, а после согласиться на выплату денежных вознаграждений, обеспечивающих мирный настрой сарматской знати. Сменившие языгов и роксоланов аланы стали ещё более свирепыми и непримиримыми врагами Рима.
Маркоманские войны для современников показались ничуть не менее напряжёнными чем Вторая Пуническая или Югуртинская война. Появление на юге Восточной Европы германских племён лангобардов, вандалов и готов заставляло сарматов вновь и вновь обрушиваться на римские земли. Только в конце 170-х годов удалось справиться с напастью и даже отвоевать у сарматов узкую полоску земли на противоположном берегу Дуная. Отныне кочевникам запрещалось селиться ближе 76 стадиев (13,5 км) к реке, разделявшей римские и варварские территории.
Кризис III века привёл к тому, что Дунайский лимес фактически перестал существовать, а языги, роксоланы и аланы вторгались в паннонские и дакийские земли с завидной регулярностью. Только Диоклетиану, Галерию и их преемнику Константину Великому удалось ненадолго утихомирить разбушевавшихся варваров, впрочем, ненадолго. Интересно, что именно в этот период привычные племенные имена и названия исчезают из римских источников, уступая место аркарагантам-господам и лимигантам-рабам.
Это, по мнению некоторых специалистов, было лишь отражением процесса покорения роксоланами своих соседей языгов, однако ни те, ни другие не смогли сдержать наплыва готских орд и были вынуждены сделать выбор в пользу нового покровителя. В 334 году 300 000 сарматов были приняты императором Константином под свою опеку в качестве федератов и расселены по всему Дунайскому лимесу и даже в Италии.
Такое решение явно обозначило упадок военных сил римлян и сыграло с ними в будущем злую шутку. В 374 году сарматы сумели разгромить два римских легиона (вопрос об относительности понятия легион в этот период лучше оставить в стороне) и только личное вмешательство будущего императора Феодосия позволило остановить грабительские набеги.
Сарматы в бою против гунна. Источник: wikipedia.org
Источники
Материалы по теме
А вот ещё:
Наибольшим авторитетом среди отечественных воров пользовались карманники. Что же отличало этих «аристократов» и как они «работали»?
Еще в дореволюционной России во дворах бедных городских районов можно было застать такую идиллическую картину. Седобородый дед играет с дворовыми мальчишками: он повесил старое пальто на ветку дерева, прицепил к нему множество больших и маленьких жестяных колокольчиков, застегнул на все пуговицы, а во внутренний карман положил бумажную ассигнацию. Она достанется тому, кто сумеет вытащить ее из кармана, не звякнув ни одним колокольчиком.
«Зачем я стану убивать? Я природный карманник»
Карманный вор – преступная профессия, которой может научиться не каждый. Ее задатки проявляются еще в детстве, именно поэтому старые воры выбирали будущие воровские кадры среди мальчишек, привлекая их вышеописанной игрой или впечатляющими «фокусами». «Профессора воровского мира показывали тут же на площади, с какой ловкостью надо это сделать: вынимали у проходящих из карманов табакерку, нюхали табак и клали её снова в карман проходящего, а тот шёл, ничего не замечая», – такую историю приводит правовед-криминалист Леонид Белогриц-Котляревский.
«Карманником экстра-класса нужно родиться. Нужно получить от природы определенного склада нервную систему, мгновенную, точную реакцию, соответствующее устройство пальцев, ладоней, локтей и плеч, а также необходимую артистичность», – ]]> пишет ]]> исследователь преступного мира Александр Кучинский. И это только задатки, которые нужно было развивать годами тренировок, не менее сложных, чем тренировки фокусников или карточных шулеров. Кстати, когда о русских ворах говорят «гнуть пальцы», это как раз намек на тренировки пластичности пальцев, которыми воры занимались в тюрьме.
«Научить этому невозможно, – ]]> рассказывает ]]> Заур Зугумов, в прошлом – вор-карманник, – и тем не менее, за решеткой делились опытом. В лагерях, в рабочих зонах мы делали чучело, навешивали на него колокольчики — так и набивали руки в воровстве. На «тренировках» я с каждым разом старался приблизиться к моменту, когда не зазвенит ни один колокольчик».
Хитров рынок в Москве – биржа труда и центр московской преступности.
А зачем таким людям артистичность? Первые карманные воры появились в России, когда появились бумажные ассигнации и богатые нательные украшения – то есть, в XIX веке. «Работали» они прежде всего в местах скопления богатого народа – в театрах, банках, дорогих магазинах. Чтобы сразу же не вызвать подозрения своим видом и манерами, воры должны были выглядеть как аристократы. «Если бы кто-нибудь из читателей увидел такого вора, он с трудом поверил бы, что перед ним профессиональный преступник, – ]]> писал ]]> известный юрист-криминалист начала XX века Григорий Брейтман. – Такой вор скорее похож на доктора, адвоката, агента страхового общества: у него благообразная наружность, прекрасные манеры; на нем великолепный костюм, всегда от лучшего портного. Понятно, что такой вор, в особенности если он сидит в театре в первом ряду, не возбуждает ничьих подозрений».
В XIX столетии «аристократы» и полиция часто бывали знакомы. Города ещё не были такими большими, воров было не так много, к тому же карманники, как правило, работали в известных местах и участках. «Между этими ворами, – пишет Брейтман, – не наблюдается той общей испорченности, как среди других преступников. Почти каждый имеет свою семью, живет своим домом, воспитывает детей и бывает, что у многих из них дети вырастают порядочными людьми». В полиции на известных воров была заведена картотека, и к тому же их знали в лицо «филёры» – полицейские в штатском, работавшие на транспорте и в местах скопления народа. Но почему же тогда карманников не ловили?
Ширмачи, щипачи, рыболовы
Будучи образованными людьми и зная букву закона, воры понимали, что «взять» их можно только на месте преступления, в момент, когда они вытаскивают деньги из кармана жертвы. Если «филёр» или полицейский пропустит этот момент, он не сможет доказать, что деньги не выпали из кармана. А найти бумажник у самого вора через пару секунд уже невозможно – он или скидывает его на землю, мгновенно вынув деньги, или передает своему помощнику, который спокойно уходит. Вор же остаётся на месте и может даже с усердием помочь только что обворованному искать пропажу. Если же его заподозрят, «аристократ» начнёт артистично возмущаться, и действительно, при обыске у него ничего не найдут. Поэтому полиция царской России в основном задерживала карманников для предупреждения их преступлений. Вора могли после этого разве что выслать из города, но его «профессия» позволяла ему «гастролировать» в любых местах.
Конечно, многих все же ловили на горячем. Брейтман описывает, как сыщик задержал известную воровку-карманника «Анютку-Ведьму». В одном из петербургских театров за один вечер были совершены четыре карманных кражи. Сыщики сбились с ног, отыскивая мужчину-преступника, пока один из них не заметил подозрительно снующую в толпе пожилую даму.
«Он увидел, что дама запустила руку в карман одного господина. Обрадованный сыщик мигом схватил руку воровки и задержал ее в кармане. Господин в свою очередь набросился на сыщика и крикнул: «Вы забрались ко мне в карман!» «Извините, сударь, — ответил сыщик, — прошу посмотреть на мои руки». Присмотревшись, господин увидел, что рука сыщика поверх его платья сжимала находившуюся в его кармане руку прилично одетой дамы, которая делала напрасные усилия освободить свою кисть. «О! Сударыня!» — мог только воскликнуть изумленный господин».
Сотрудники городской милиции на Каменноостровском проспекте. 2 апреля 1917 года.
После Февральской революции Временное правительство амнистировало узников царского режима – на свободу вышли множество воров самых разных профессий. Кроме того, условия изменились – появился общественный транспорт, расширилась сеть железных дорог, мест скоплений людей стало гораздо больше, а народ – беднее. Изменились и карманники – они по-прежнему были аристократией преступного мира, так как не вредили своим жертвам физически. Но методы и масштабы стали другими.
«Щипачами» и «верхушниками» в воровском мире презрительно назывались те, кто воровал из карманов верхней одежды. «Они выходят на дело целой группой, – пишет Александр Кучинский, – и предпочитают массовые мероприятия – демонстрации, гуляния, рыночную торговлю. Пока одни щипачи отвлекают жертву, другие обирают ее карманы и сумки. Затем «команды» меняются ролями. При «шухере» карманные воры могут оттеснить возмущенную жертву, отвлечь внимание и даже организовать комедию с криками: «Держи вора!»
«Ширмачи» накрывали сумку или карман жертвы «ширмой» – свернутым плащом или букетом цветов, и той же рукой, в которой «ширма», доставали деньги, пока свободной рукой передавали билетик в транспорте, размахивали газетой, жестикулировали, отвлекая внимание жертвы. Тут, как встарь, требовался хороший «пант», артистичность. Зугумов вспоминает, как воровал пачку денег у рабочего, получившего зарплату. Деньги были в кармане штанов, надетых под рабочие брюки. «Как только подошел трамвай, я вместе с жертвой поднялся в салон. Убедившись, что деньги действительно имеются, стал «работать». Был момент, когда он заговорил со мной. Представьте мое положение: левая рука почти до запястья в ширинке у жертвы, кончики пальцев этой руки держат упаковку десятирублевок за уголок, и я, мило улыбаясь потерпевшему, веду с ним диалог. »
Существовали даже карманники-«рыболовы», поддевавшие рыболовными крючками на лесках кошелек из кармана или сумки. Они часто работали в поездах дальнего следования, забравшись на верхнюю полку и запуская крючок в карманы сумок и одежды соседа снизу.
Руки – это мой хлеб
Высшей кастой карманников стали «писари», которые разрезали (на жаргоне – «расписывали») в толпе одежду или сумку жертвы, чтобы стянуть содержимое. «Где-то до 70-х годов, – вспоминает Зугумов, – для этого затачивали полукругом 20-копеечную монету, четвертинкой этой монеты и «работали». Ее легко можно было спрятать во рту. Порой, забывая, с ней и ели, и спали».
Зачем прятать монету во рту? Советские законы стали более совершенными в отношении привлечения воров к ответственности – появилось понятие «кражи с применением технических средств». Заточенная монета – техническое приспособление для кражи, и при её обнаружении вору могло «светить» до десяти лет тюрьмы. Кстати, воры-«рыболовы» придумали способ избежать этой статьи, на глазах милиции раздвигая свои воровские удочки в полноценные удилища для ловли рыбы и утверждая, что с кражей это не связано. Их действия могли квалифицировать только как обычную кражу (до 5 лет тюрьмы).
Но главными инструментами вора были его психика и его руки. Поэтому враг вора – вредные привычки и старение. «Обильные застолья и бессонные ночи, проведенные в дамском обществе или за партией в преферанс, притупляют реакцию и бдительность, – пишет Кучинский. – Курение и переедание сказываются на чуткости пальцев. Старость ко всем перечисленным неудобствам прибавляет еще и закостенелость движений».
Конечно, больше всего воры боялись заключения в тюрьме или исправительно-трудовом лагере. Там испортят и психику, и руки. Советская исправительная система не носила оттенков благородства, как дореволюционная полиция. В 1920-е годы, времена разгула карманной преступности, карманникам могли просто сломать пальцы.
Тяжелая работа на строительстве ДнепроГЭСа или Беломорканала, плюс ужасные условия жизни в тюрьме – все это безнадежно портило пластичность пальцев, поэтому профессиональные карманники стали «уходить в отрицалово» – принципиально отлынивать от лагерной работы. Были разработаны «воровские понятия», одним из главных среди которых стал запрет для воров на любой физический труд, а впоследствии и на труд вообще. Так карманные воры продолжали оставаться элитой воровского мира и в XX веке, возглавив по сути тюремное движение против любого сотрудничества с администрацией.
Заур Зугумов, в прошлом отбывавший тюремный срок за воровство, ныне – писатель.
Методы карманников оставались примерно одинаковыми за всю историю профессии – менялись лишь виды добычи и места (а значит, и способы) краж. Сегодня, когда есть безналичный расчёт, а кража банковских карточек бессмысленна, «бизнес» карманных воров испытывает понятные трудности – по-настоящему крупных сумм с собой почти никто не носит.
«Карманников по большому счету — раз-два и обчелся. Верхушники одни, – не скрывает своего сожаления Заур Зугумов. – Воруют в основном у молодежи телефоны. Летом из задних карманов джинсов, зимой из верхних карманов курток. Затем их отдают за бесценок спекулянтам. Может, дело в том, что просто времена изменились. »