в каком городе снимали жестокий романс с гузеевой
Пять опасных моментов на съемках фильма «Жестокий романс»
18 января в 21.20 телеканал «МИР» покажет знаменитый фильм Эльдара Рязанова «Жестокий романс». Могли ли актеры, игравшие в фильме, представить, сколько счастливых минут, горьких разочарований и даже смертельно опасных поворотов принесет им этот фильм. Почему на главную роль взяли Ларису Гузееву, не расстающуюся с рваными джинсами и папиросами? Как Андрей Мягков оказался на волосок от смерти, а Никите Михалкову чуть не снесло голову? И почему жители Костромы стали писать жалобы на съемочную группу?
Пьеса, которую критиковали все
В начале 80-х годов до премьеры фильма было еще далеко. Пробивать разрешение на съемки новой картины Эльдар Рязанов пришел к председателю Госкино СССР Филиппу Ермашу. После долгих уговоров чиновник дал «добро» со словами: «Рискуете, Эльдар Александрович! Знаете ли вы, что и у пьесы, и у фильма по этому произведению была роковая судьба?». Рязанов знал. Премьера пьесы Александра Островского «Бесприданница» состоялась 10 ноября 1878 года на сцене Малого театра в Москве. Ажиотаж вокруг новой пьесы царил невиданный: в зале, как сообщали газеты, «собралась вся Москва». Но после трагического финала, когда опустился занавес, повисла тишина, и только редкие хлопки прозвучали из зала. Раздраженный реакцией публики, маститый драматург резко встает и уходит из ложи для почетных гостей. На следующий день московские издания печатают разгромные рецензии. Газета «Русские ведомости»: «Драматург утомил всю публику вплоть до самых наивных зрителей», журнал «Московский вестник»: «Автор не был вызван после представления». Было очевидно, что драма не увлекла зрителя.
После провальной театральной премьеры в 1936 году режиссер Яков Протазанов решился снять фильм по этой пьесе. И снова газеты – уже советские – разносят «Бесприданницу» в пух и прах. Они пишут, что Паратов – это «прямолинейный пошляк», а Лариса Огудалова – «сентиментальная дура, влюбленная в кровопийцу». Но Рязанов был тверд в желании сделать третью попытку – и она ему удалась. Впрочем, несмотря на благожелательный отклик от зрительской аудитории, критики по-прежнему были недовольны. Были те, кто обвинял создателей фильма в опошлении исходной версии пьесы и в глумлении над русской классикой.
Авторитетный в то время кинокритик Сурков в «Литературной газете» опубликовал разгромную статью, в которой он возмущается тем, что Лариса Огудалова после праздника «отдается в каюте Паратову». В качестве ответа критикам Эльдар Рязанов дал имя Суркова отрицательному персонажу своего следующего фильма «Забытая мелодия для флейты».
Фото: Малышев Николай, ТАСС
Как Рязанов остановил транспорт в Костроме
В 1983 году съемочная группа во главе с режиссером Эльдаром Рязановым приехала в Кострому. Когда Рязанов взглянул отсюда на волжские раздолья, то сразу влюбился в красоту этих мест и окончательно решил, что съемки будут проходить в Костроме. Жители города встретили съемочную группу с восторгом. Еще бы – такие звезды приехали в их город: Михалков, Фрейндлих. Горожане брали автографы у звезд, даже дежурили на площадках, не пропуская туда зевак.
Смотрите фильм «Жестокий романс» 18 января в 21.20 на телеканале «МИР».
Но однажды конфликт с местным населением все-таки случился. А произошло это так. Рязанов хотел снимать последние сцены фильма в густом тумане, а его все не было. Проходит день, второй, третий. Простой затягивался. Тогда за дело взялись пиротехники. Зажгли несколько дымовых шашек, ну и перестарались. Густой туман затянул центр города. Тяжелый дым вместо того, чтобы опуститься на Волгу, поднялся по откосу по крутому берегу, и в городе остановилось движение. Водители побросали свои машины – кто посреди дороги, кто на обочине. И обычное дружелюбие костромичей как будто испарилось. Все на чем свет стоит ругали московских артистов, местные жители стали писать жалобы в администрацию. Рязанову пришлось идти в городской совет извиняться.
Как Андрей Мягков чуть не умер
Как раз в том самом искусственном тумане, который вызвал столь бурную реакцию жителей города, Рязанов снимал трагическую развязку фильма, от которой потом рыдали в кинозалах по всей стране многие зрители. Знали бы они, какой страшной бедой едва не закончился тот съемочный день у берегов Волги для Андрея Мягкова. Его герой Карандышев, униженный бегством молодой невесты, бежит к берегу Волги и находит лодку. Он гребет в сторону парохода, где развлекается вся честная компания. По сюжету, герой догоняет пароход за несколько часов. Но Рязанов поставил пароход метрах в 40 от берега. Несмотря на это, этот короткий путь мог оказаться для Андрея Мягкова последним.
Фото: Малышев Николай, ТАСС
Как Михалков с Панкратовым-Черным подрались из-за Гузеевой
Роль главной героини фильма Рязанов отдал студентке Ленинградского института театра, музыки и кино Ларисе Гузеевой. 23-летней дебютантке, у которой до этого в кино даже крохотного эпизода не было. На кастинг пришли 500 молодых артисток. Прошла Гузеева. По словам Никиты Михалкова, для нее это был лотерейный билет: «И, кстати, ее мама назвала ее Ларисой в честь той самой Ларисы из «Бесприданницы».
Когда Гузеева впервые появилась на съемочной площадке, все ахнули: потертые джинсы, папироса «Беломор» в зубах, уральский говорок… какая там «Бесприданница»? Но Рязанов твердо заявил: у нее все получится. И действительно, в своей роли она выглядит более, чем органично. «Мне просто повезло, что я с такого материала начала работать – это как выиграть приз», – вспоминала сама актриса. «В ней и тайна есть, и благородство, и жертва, хотя по характеру на жертву она абсолютно не похожа, она – победитель», вспоминал о ней Михалков. Гузеева же сейчас признается, что была очарована Михалковым: «Он – клевый, такой красавец, брутальный, умный, талантливый, а талант на меня действует завораживающе».
Тогда, на съемочной площадке «Жестокого романса», в Ларису была влюблена чуть ли не половина всего мужского состава съемочной группы. В их числе оказался и Сергей Арцибашев, который сыграл банкира Гуляева, ухаживающего за Ларисой Огудаловой. Сергей признается, что был влюблен не только по сценарию. «Мужики вьются возле той женщины, которая возбуждает и восхищает», – говорил он. Что же касается известного сердцееда Панкратова-Черного, то доподлинно не известно, пытался ли он тоже заполучить благосклонность актрисы. Он сам рассказывал лишь такой эпизод со съемок «Жестокого романса»: «В Костроме мы даже с Никитой Михалковым подрались с немцами, которые стали к ней приставать. Была драка, милиция даже вмешивалась. Победила милиция. Не, Ларка обаятельная и я считаю, это ее лучшая работа».
Как Никите Михалкову чуть не снесли голову
Паратова должен играть Михалков и никто другой – это решение Рязанова было безоговорочно. Его утвердили без проб. Но неожиданно Михалков отказался – ему надо было принимать участие в съемках своего фильма «Очи черные». Тогда стали пробовать Панкратова-Черного. «Ну какой из тебя Паратов? У тебя же бес в глазах, тебе хоть бородку клей, хоть не клей, ты же как мальчишка, рядом с Алисой Фрейндлих и Алексеем Петренко. Но Панкратов-Черный взмолился: дайте мне хоть эпизод, хочу у вас сниматься. Рязанов обещал подумать. А потом сказал, что играть будет Сергей Шакуров. И вдруг – о, счастливый случай! – Шакуров получил в театре роль своей мечты – Сирано де Бержерака, а у Михалкова появился просвет в своих съемках, и он смог вернуться на съемочную площадку к Рязанову, а Панкратов-Черному дали играть другого персонажа – Ивана Петрович Семёновского, офицера и героя кавказской кампании, который появляется в первой серии.
Фото: Малышев Николай, ТАСС
Чтобы наилучшим образом показать Михалкова-Паратова, Рязанов придумал, чтобы он в начале пьесы на белом коне скакал к пристани. Режиссер хотел воспользоваться умением Михалкова ловко сидеть в седле. «Рискованная штука, потому что рядом вода, и пройти по узкому месту для лошади сложно, она волнуется. Поэтому довольно много я просто водил ее. Сначала прикармливал и гарцевал перед толпами зевак», – вспоминал актер.
Михалкову так нравилось скакать на лошади, что он игнорировал призывы режиссера «ехать помедленнее», чтобы оператор успел снять. Однажды Рязанов не выдержал и объявил перерыв. Не успел Михалков слезть с лошади, как раздался пароходный гудок. Лошадь испугалась и рванула по набережной – прямо в толпу зевак. Там стояли женщины и дети, все перепугались: вдруг кто-нибудь пострадает? Но, слава Богу, всё обошлось.
Михалков устраивал гулянки, а Мягков чуть не погиб: как снимали «Жестокий романс»
Эльдар Рязанов говорил, что никакого «Жестокого романса» никогда бы не случилось, если бы не умер Брежнев. Вернее, не так, – если бы у него не возникла творческая пауза после «Вокзала для двоих», а случилось это именно из-за кончины советского генсека.
На самом деле режиссер горел идеей снять фильм «Дорогая Елена Сергеевна», но Леонид Ильич так долго – почти 20 лет – пробыл у власти, что все мосфильмовское начальство после назначения Андропова буквально замерло в ожидании. Никто не знал, что будет, поэтому спорное кино о подлости старшеклассников, попытавшихся манипулировать учителем, решено было отложить. Рязанов маялся без дела, пока жена не посоветовала обратиться к беспроигрышной классике. Так появилась идея снять новую «Бесприданницу». По признанию мастера, история показалась созвучной «тусклой, сумеречной и неверной» эпохе начала 80-х.
Первую экранизацию пьесы Островского Рязанов высоко ценил, называл не иначе как блестящей и причислял к шедеврам. Но то был 1936 год, а на дворе стоял 1983. Он перечитал пьесу и начал писать сценарий, как все режиссеры, сразу ориентируясь на актеров, которые могли бы «это» сыграть. Успех картины сильно зависел от главных героев, – Карандышева и Паратова, ведь основное противостояние происходит между ними. И если Мягков на роль Юлия Капитоновича согласился сразу, то с Михалковым было сложнее. Тот как раз начинал работать с итальянцами, они собирались снимать «Очи черные». Но так вышло, что приезд Мастроянни, на котором завязан сюжет, откладывался, и у будущего мэтра появилось свободное время. Это решило все.
Съемки начались в первых числах сентября 1983 года. Основным местом действия стала Кострома, хотя на начальных кадрах зрители видят набережную в Ярославле. Рязанов почему-то считал, что город Бряхимов – вовсе не деревня. Для съемок он выбирал между Ярославлем, Горьким и Костромой, хотя для некоторых сцен локации нашлись и в Москве.
Рязанов сразу делал неоднозначное кино. Героев можно было легко осудить и обличить, согласно литературоведческим традициям, но он хотел другого. Поэтому и актеров подобрал соответствующих. Мягков, способный абсолютно естественно жить в своих ролях, одновременно очаровывал и вызывал омерзение. Фрейндлих можно презирать за манипуляции, но понять было легче. Паратов казался не сволочью, но заложником своей широкой души, а Гузеева выглядела хрупкой, но темпераментной, а главное, никак не тянула на жертву режима.
Сама исполнительница главной роли до сих пор не любит вспоминать съемки, хотя роль Ларисы Огудаловой сделала ее настоящей звездой. Гузеева признавалась, что никогда не смотрела фильм от начала и до конца и всегда переключает канал, когда идет картина с ее участием. Работа далась ей нелегко, хотя студентку ЛГИТМиКа выбрали из более тысячи претенденток. Все говорили, что ей повезло, но актриса была не согласна. Она считала, что везение – это если бы она работала официанткой, а Рязанов увидел ее в кафе и предложил сниматься. Но это было не так, – актриса наравне со всеми участвовала в пробах. Существует байка, якобы режиссер утвердил ее не благодаря, а вопреки: кто-то ляпнул, что мол похожа на еврейку, а с антисемитами у Рязанова были свои счеты. Как бы то ни было, режиссер потом признал, что актриса выложилась на все 100 и сыграла свою Ларису, не жалея эмоций, сил и слез. Хотя он все равно ее переозвучил и не дал петь самой.
Музыка в фильмах Рязанова – всегда отдельная тема. «Жестокий романс» был восьмой картиной, в которой режиссер работал вместе с композитором Андреем Петровым. Изначально мастер хотел включить в фильм старинные романсы, он всегда питал к ним слабость. Но, как сам рассказывал, перечитал потом любимых поэтесс и нашел в их стихах все, что недоставало фильму, что-то досочинил сам, а «Мохнатого шмеля» взял у Киплинга и слегка переделал. Последний до сих пор считается настоящим хитом, – даже спустя почти 40 лет ее часто можно услышать на радио.
В один из октябрьских дней на Волге образовался густой туман, – именно такой был нужен Рязанову для финальной сцены. Режиссер всегда использовал причуды погоды, он решил перекроить график и снять убийство Ларисы именно в тот день. Пароход вышел на большую воду, Андрей Мягков сел на весла и отправился следом. Рязанов с берега корректировал курс, актер сидел спиной и не заметил, что подплыл слишком близко. Лопасть колеса «Ласточки» ударила по носу лодки. Актер упал в воду и пропал, – спустя несколько мгновений всплыл его парик. Все, кто это видел, замерли. В тумане на воде удалось разглядеть обломки, и ничего больше. Но тут неожиданно появилась голова актера, – каким-то чудом ему удалось выплыть. Сам Мягков потом рассказывал, что, оказавшись в воде, подумал, как глупо будет сейчас погибнуть, ведь начнутся разбирательства, и режиссера, наверняка, накажут. Осознание, что его жизнь и в самом деле могла оборваться, пришло позднее. В тот же вечер он поехал на поезде на спектакль в Москву и почти всю дорогу, а это почти шесть часов, простоял в тамбуре.
Премьера «Жестокого романса» состоялась 23 ноября 1984 года. Рязанов был готов к критике, – понимал, что слишком далеко ушел от канонов. Но даже он не ожидал, что на него ополчатся буквально все киноведы. Разгромные рецензии вышли в «Труде», «Комсомольской правде», «Литературной газете», «Советской культуре» и других изданиях. Режиссера обвиняли в пошлости, глумлении над русской культурой, упрекали в неправильной расстановке акцентов, неверном выборе актеров, – и да, неопытной Гузеевой досталось больше всего. Была лишь одна положительная статья, – от Нины Алисовой, которая сыграла главную героиню в той, первой экранизации Островского. Но она вообще обожала драматурга и даже дочь назвала Ларисой.
Однако зрители или не читали к тому времени советских газет, или, напротив, в знак протеста ходили на Рязанова в кино, голосовали за фильм и актеров в «Советском экране». Многие даже спустя десятки лет не прочь пересмотреть картину. Фильм зажил своей жизнью безо всякой привязки к первоисточнику, – кто сегодня без особой нужды будет перечитывать «Бесприданницу»?! И кто бы что ни говорил, у Рязанова снова получился шедевр, который стал частью золотой коллекции советского кинематографа. А свою «Дорогую Елену Сергеевну» он поставил спустя четыре года, но она даже близко не имела такого успеха. Все-таки Леонид Ильич выбрал правильный момент, чтобы уйти.
Рыдающая Гузеева и буянящий Михалков: как снимали «Жестокий романс»
Режиссер очень ответственно подошел к подготовке сценария. Идея будущей картины родилась после окончания работы над «Вокзалом для двоих». «Я решил поискать что-нибудь в классике такое, что было бы созвучно нашей тусклой, сумеречной, неверной эпохе», – рассказывал позднее Эльдар Рязанов. После того, как он перечел «Бесприданницу», понял: нашлось то, что нужно.
ПО ТЕМЕ
«Надеюсь, вы так же страдаете»: раздобревшая Гузеева плюнула в россиян
Причем режиссер сразу осознал, что главные роли в будущей картине должны достаться Андрею Мягкову (Карандышев) и Никите Михалкову (Паратов), поэтому заручился их предварительным согласием. Главный женский образ Рязанов доверил студентке последнего курса Ленинградского института театра, музыки и кинематографии Ларисе Гузеевой. Эта роль стала для нее первой и самой главной за всю карьеру.
«Мне кажется, Лариса Гузеева сыграла свою роль, как говорится, на полную катушку, не жалея нервных клеток, слез, чувств», – говорил позднее Эльдар Рязанов о работе с актрисой.
Фото: Igor Gnevashev/Russian Look/www.globallookpress.com
Большую часть материала отсняли в Костроме. Режиссеру было важно, чтоб действия в фильме разворачивались на фоне подлинных мест: на настоящем колесном пароходе, на старом вокзале, на дебаркадерах, на улицах старинного города. При этом одним из героев ленты стал пароход «Ласточка».
Кстати, с кораблем связана неприятная ситуация. Во время съемок момента, когда Карандышев догоняет пароход на лодке, чуть не пострадал Андрей Мягков. Актер сидел спиной к пароходу и подплыл слишком близко к винту, в итоге тот зацепился за лодку и опрокинул ее вместе с артистом. Мягкова стало затягивать под колесо «Ласточки» и ему чудом удалось выплыть из воронки.
Не обошлось на съемках и без курьезных ситуаций. Никита Михалков настолько вжился в образ разудалого барина Паратова, что почти ежедневно устраивал киногруппе застолья. Жители Костромы, хоть и были рады, что в их городе проходит работа над фильмом Эльдара Рязанова, в какой-то момент все же устали от выходок подгулявших актеров и вызвали милицию. Однако вместо того, чтобы забрать дебоширов в отдел, милиционеры попросили посидеть за одним столом – настолько они были поражены размахом гуляния во главе с Никитой Михалковой, Алисой Фрейндлих, Александром Панкратовым-Черным и остальными.
Фото: Igor Gnevashev/Russian Look/www.globallookpress.com
“Жестокий романс” снимали в настоящем тумане
Как Рязанов сделал Островского современным автором
Когда осенью 1984 года на экраны страны вышел фильм Эльдара Рязанова “Жестокий романс”, режиссер обнаружил, что с первой постановки драмы Александра Островского “Бесприданница” 12 ноября 1878 года на сцене Малого театра в Москве на саму пьесу и ее последующие экранизации неизменно обрушивался шквал критики, по большей части незаслуженной и обидной. “Русские ведомости” в ноябре 1878 года писали: “Драматург утомил всю публику, вплоть до самых наивных зрителей”. “Автор не был вызван после представления пьесы, — вторили “Биржевые ведомости”. — Очевидно, что драма не увлекла зрителей”.
— А ведь неслабые актеры играли: Гликерия Федотова, Михаил Садовский, Мария Савина, Мария Ермолова, — рассказал “МК” Эльдар Александрович. — Когда в 1936 году на экраны вышла “Бесприданница” Якова Протазанова, “Вечерняя Москва” писала, что фильм дает всего лишь слащаво-сентиментальную историю несчастной любви Ларисы к Паратову. Самого Паратова в исполнении Кторова журнал “Искусство кино” тогда назвал откровенным и прямолинейным пошляком. А рецензент Бродянский писал в “Красной звезде”: “Люди, окружающие Ларису, хозяева общества и их приспешники, показаны бледно”.
Вот и “Жестокому романсу” досталось. Критики от картины камня на камне не оставили. Рецензии были огромные и все без исключения погромные. В течение полутора месяцев “Литературная газета” посвящала в каждом номере целиком одну из страниц нашей ленте. Заголовки: “К чему? Зачем?”, “Всего лишь романс”, “Победитель проигрывает”, “Обман приобщения”. Слов не выбирали, в выражениях не стеснялись. Об исполнителе роли Паратова Никите Михалкове в “Труде” было написано: “Чувствительный супермен (вспомните отнюдь не скупую мужскую слезу, сбегающую по его щеке под пение Ларисы) — вот что такое Паратов в фильме”. Мне до сих пор непонятно, чем так раздражал критиков “Жестокий романс”. Может, так случилось потому, что консультантом у нас был знаток Островского Владимир Лакшин из журнала “Новый мир”, а все, кто налетел на нас, идеологически ближе были “Нашему современнику” и “Молодой гвардии”. Но где сейчас эти критики, а где “Жестокий романс”? Замечательный театральный режиссер Николай Акимов говорил: “Наша критика стреляет только по движущимся мишеням!”
“Фильм появился из-за смерти Брежнева”
Рязанов никогда и не думал браться за экранизацию “Бесприданницы”. “Не то чтобы я не любил этой пьесы. Она, как принято говорить, не находилась в русле моих режиссерских интересов. Больше того — я читал пьесу очень давно, в школьные годы, и с тех пор не возвращался к ней… После окончания фильма “Вокзал для двоих” образовалась пауза, которая в силу моего непоседливого характера не могла быть долгой. Я стал думать о новой работе. У меня возникали разные идеи новых постановок. Среди них были булгаковский роман “Мастер и Маргарита” — вещь, о которой я давно мечтал. Но все проекты откладывались по разным причинам на неопределенное время”. (Из книги Эльдара Рязанова “НЕподведенные итоги”.)
— В этот момент мне в руки попала пьеса Людмилы Разумовской “Дорогая Елена Сергеевна” — смелая и откровенная, — продолжает режиссер. — И я уже должен был делать по ней фильм. Директор киностудии “Мосфильм” Николай Трофимович Сизов, которому я дал прочитать пьесу, сказал: “Нас всех, конечно, потом посадят, но снимать это ты будешь”. А в ноябре 1982 года умер генсек ЦК КПСС Брежнев. Никто не знал, что дальше и как будет при Андропове. Но съемки “Дорогой Елены Сергеевны” в Госкино решили отложить. Тогда моя ныне покойная супруга Нина посоветовала мне прочитать “Бесприданницу”. У соседа по дачному поселку сценариста Эдуарда Володарского нашлась книга. Я прочитал. Словно в первый раз. И понял: буду снимать.
“Паратова в Михалкове я увидел сразу”
“Еще в процессе чтения я сразу же представил себе исполнителей двух главных ролей. Я увидел в Паратове Никиту Михалкова, а в Карандышеве — Андрея Мягкова и заручился предварительным согласием этих двух актеров”. (Из “НЕподведенных итогов”.)
— Получив добро от Михалкова и Мягкова, я отправился к председателю Госкино Филиппу Ермашу, поскольку именно от него зависело, разрешат ли мне экранизацию, — вспоминает Рязанов. — Ведь она была повторной — со времен протазановской, любимой зрителями “Бесприданницы” прошло 47 лет. Немало! Однако у нашего зрителя была благодарная память. Но Филипп Тимофеевич пошел мне навстречу. Никаких проб не было, я заранее знал, кто кого будет играть. За исключением Ларисы Гузеевой. И то там было всего несколько претенденток, но пробы проходила только Лариса. Но мое видение персонажей не совпадало с принятым и устоявшимся за эти годы. Я, например, был уверен, что Харита Игнатьевна Огудалова — не монументальная купчиха, какой она была в фильме Протазанова в исполнении Ольги Пыжовой. Мне Огудалова виделась еще молодой женщиной лет сорока максимум. Да, она мать троих дочерей, но в те времена рожали рано. И она еще не прочь устроить свою личную жизнь. А на руках три дочери. Одну выдала замуж за иностранца — неудачно, оказался шулером. Другая вышла замуж за грузина — он ее зарезал из ревности. Теперь надо младшую, самую дорогую, отдавать. Мне хотелось, чтобы, с одной стороны, Харита Игнатьевна вызывала сочувствие, с другой — внушала бы отвращение тем, что заискивает перед богатыми. Сыграть совокупность этих качеств, по-моему, могла только Алиса Фрейндлих.
“У Гузеевой был оренбургский говорок”
“Сама Лариса — существо, созданное для любви… Она простодушна в самом лучшем понимании этого слова. Романтична, но не лишена житейских прозаичных соображений. Бескорыстна, не гонится за богатством, но почему-то все-таки влюблена в персону состоятельную. Способна ради любви на любую жертву и одновременно ужасающе эгоистична… Лариса Гузеева — очень нервная, легко возбудимая натура. У Ларисы привлекательное лицо, огромные глаза, стройная фигура, и в ней существует какая-то экзотичность. Не все в ней, конечно, устраивало, не во всем я был уверен, когда утверждал Гузееву на роль, но все актеры-партнеры проявили великолепную солидарность, доброе отношение к молодой артистке, поддерживали ее, ободряли, делились своим опытом. Поначалу ее профессиональное невежество было поистине безгранично, но когда снимались последние эпизоды, работать с ней стало значительно легче”. (Из “НЕподведенных итогов”.)
Сегодня, спустя без малого четверть века после съемок, Эльдар Александрович делится тайнами, оставшимися за кадром:
— У вчерашней студентки ЛГИТМИКа Гузеевой, до этого никогда нигде не снимавшейся, был еще и заметный оренбургский говорок. Это могло бы оставаться, но тогда все остальные персонажи должны были разговаривать в том же ключе. А меня это не устраивало. Я хотел показать в фильме большой волжский город, передать впечатление от Волги, которые у меня, урожденного самарца, остались с детства. Прототипом города Бряхимова, где происходят события в “Бесприданнице”, на мой взгляд, мог быть Ярославль или Нижний Новгород. Не захудалый уездный городишко, как в “Ревизоре” у Гоголя, с курами и свиньями на улице, а крупный промышленный центр. Еще и поэтому, когда передо мной встал выбор, где снимать “Жестокий романс” — в Суздале или Костроме, — я выбрал последний вариант. Повторюсь: я снимал дворянскую картину, а в Суздале она бы получилась купеческой.
“Первая серия получилась из 11 страниц текста”
“Сценарий должен иметь романную форму. Обычно инсценировки делаются из романа или повести. Обратный же путь, выбор романной, повествовательной формы для переложения пьесы, — случай редкий… Если во время написания сценария я старался освободиться от Островского, от пиетета перед драматургом, от пут, которые возникали из-за почтения к классику, то во время съемок происходил обратный процесс. Если сценарий писался под лозунгом “Вперед от Островского”, то съемки осенял противоположный призыв: “Назад к Островскому!” (Из “НЕподведенных итогов”.)
— В самом начале пьесы Островского на 11 страницах текста Кнуров и Вожеватов долго вводят зрителя в курс дела относительно того, что происходило в семье Огудаловых за последний год, — рассказывает режиссер. — Это огромный поток информации, с нюансами, деталями, прямой и косвенной речью других персонажей драмы. Вот я и решил заменить их рассказ показом. Ни на йоту не отступив от Островского, я из этих 11 страниц написал всю первую серию “Жестокого романса”. Позже я выяснил, что пионером в этом смысле не был. Аналогичную попытку предприняли создатели несохранившегося фильма “Жизнь Барона”, в котором на экране восстановлено все случившееся с одним из героев горьковской пьесы “На дне”. На основе его рассказов по тексту Горького получилась картина о том, как блистательный аристократ дошел до нищенской жизни в ночлежке.
“Пономарева обиделась”
“Историю о бесприданнице я почувствовал как печальную песню, как грустный романс, как драматическую вещь, напоенную музыкой… Невозможно было назвать картину “Бесприданница” — одна уже была”. (Из “НЕподведенных итогов”.)
— Название фильма “Жестокий романс” появилось сразу, как только я принял решение об экранизации, — утверждает режиссер. — Я как поклонник старинных романсов поначалу решил использовать только их. У Островского Лариса поет “Не искушай меня без нужды”. В фильме Протазанова — “Нет, не любил…”. Я тоже сначала хотел использовать “Я ехала домой”, “Снился мне сад…” и другие. Возникло ощущение вторичности. Потом перечитал моих любимых поэтесс: Цветаеву, Ахмадулину. И понял — то, что надо. Не столь архаично. Одно стихотворение — “Я, словно бабочка к огню” — от отчаяния написал сам. Тут же и Киплинг с “мохнатым шмелем” оказался к месту. Замечательную Валентину Пономареву, чьим голосом в фильме поет героиня Гузеевой, мне нашла музыкальный редактор “Мосфильма” Раиса Александровна Лукина. Для Пономаревой это был не совсем обычный опыт. До того она пела в трио “Ромэн”, исполняла джаз, где слов не так много. А тут ей приходилось петь серьезные тексты. У нас с ней, кстати, произошла досадная размолвка после “Жестокого романса”. Тогда не было принято указывать, кто поет в фильме, а Валентина об этом не знала. Не увидев своего имени в титрах, обиделась, и мы потом долго не общались.
“Ради тумана изменили съемочный график”
“Все финальные эпизоды снимались во время рассветного тумана. Такое решение позволило уйти от ненужных реалий, создать своеобразную непроницаемую среду, некий вакуум, в котором происходили последние трагические события”. (Из “НЕподведенных итогов”.)
— Этот туман мы придумали вместе с художником Александром Тимофеевичем Борисовым, — продолжает рассказ Эльдар Александрович. — И в один из дней на Волгу опустился как раз такой туман, какой нам был нужен. Несмотря на то что в производственном плане в тот день значилась съемка других сцен, я все переиграл, и мы успели снять финал в настоящем тумане. Уверяю вас: так красиво у нас не получилось бы, даже если бы использовали самую современную и совершенную дым-машину.
“Фильм похвалила только Алисова”
“Оператором фильма должен был быть Вадим Алисов, сын Нины Алисовой, которая так трогательно сыграла Ларису Огудалову в прежней ленте. Я позвонил Нине Ульяновне и спросил, не возражает ли она, что мы примемся за новую версию… У нас состоялся очень сердечный разговор, который кончился тем, что Нина Ульяновна пожелала нам успеха и сказала, что будет с нетерпением ждать нашу картину…” (Из “НЕподведенных итогов”.)
— Когда на меня после выхода на экраны “Жестокого романса” обрушился весь этот огонь критиков, единственным человеком, кто похвалил картину, стала Нина Ульяновна Алисова, — говорит Рязанов. — В “Литературной газете” она написала: “Жестокий романс” поднимает историю Ларисы-бесприданницы до трагедии, и это главная победа всего творческого коллектива. Давно такого сильного впечатления от художественного произведения я не испытывала”. А ведь ей наверняка было непросто воспринять и новую исполнительницу, и современную трактовку.
“В разгар проработочного шабаша на Родине “Жестокий романс” получил единодушное признание зрителей и жюри под председательством Жанны Моро на международном кинофестивале в Дели. Наша лента была награждена главным призом “Золотой павлин”. А потом картина широко прокатывалась за границей. Так что я совсем не жалуюсь на судьбу нашего детища…” (Из “НЕподведенных итогов”.)
Виктор Рабинков, генеральный директор киновидеообъединения “Крупный план”, рассказал об уникальной работе по реставрации отечественных фильмов.
В XX веке наше кино снималось в основном на отечественных пленках. Они по ряду характеристик уступают иностранным аналогам и к нынешнему времени многие ленты пришли в состояние, мало пригодное для воспроизведения на современных цифровых носителях. Когда на смену кассетам VHS пришли цифровые технологии, DVD, “Крупный план” начал в содружестве с Госфильмофондом РФ и Телерадиофондом совместную работу по реставрации отечественных кинолент. Этот сложный процесс включает несколько этапов. Прежде всего проводится глубокая реставрация исходных киноматериалов фильма, которая начинается с реставрации негатива. Негативную копию замачивают в специальных растворах, чтобы восстановить эластичность пленки и за счет разбухания фотографического слоя по возможности ликвидировать трещинки и прочие пленочные изъяны. Затем негативы сушат, полируют, убирают пыль, после чего передают в копировальный цех, где с них делают копию на специальной пленке Kodak.
Каждый фильм смонтирован из отдельных планов, каждый из которых должен быть точно “выставлен” по цвету. Цветоустановка, занимающая от недели до месяца, — главное при перегоне изображения на цифровой носитель; именно здесь закладывается основа качества будущего DVD. Параллельно переводится на цифровые носители и звук. Исходные фонограммы фильмов хранятся отдельно на магнитных носителях. Их перезаписью в “цифру” занимается Научно-исследовательский кинофотоинститут (НИКФИ). Затем в дело вступают наши реставраторы, которые с помощью специальных компьютерных программ убирают царапины, монтажные склейки, загрязнения и другие дефекты. В итоге мы получаем профессиональный цифровой носитель фильма, один экземпляр которого безвозмездно сдается в Госфильмофонд. Еще одну копию, если это мосфильмовская картина, отдаем в видеотеку “Мосфильма”.