в каком городе миром завершилась албазинская кампания

Подвиги Албазина: есть ли будущее у древней столицы Приамурья

История исследований уникального памятника археологии

В этом году 370-летний юбилей отметит первое русское поселение на Амуре. Героическая история села Албазино известна в масштабах всего мира. В селе находится уникальный археологический памятник — городище «Албазинский острог». Полвека ученые ищут и находят сокрытые в его недрах тайны первопоселенцев, освоивших рубежи на Дальнем Востоке. Символично, что на пороге большого юбилея истек срок незавершенной областной программы духовного, культурного и экономического возрождения села.

На распутье и судьба Албазинской экспедиции после смены руководства ее инвестора — компании «Петропавловск». «Амурская правда» вспомнила подвиг первопоселенцев и современных патриотов, возрождающих память о героях прошлого.

Героическая осада и главная святыня

Отсчет жизни древней столицы Приамурья — города Албазин — начинается еще в XVII веке. В 1650 году первопроходец Ерофей Хабаров заложил укрепление в расположении даурского поселения князя Албазы, где русские казаки пережили зиму.

В библиотеке Конгресса в Вашингтоне хранится гравюра китайского художника, изображающая первый набег маньчжуров на Албазино в 1685 году. Тогда маньчжурами был сожжен Спасский монастырь, но иеромонаху Гермогену удалось спасти икону «Слово плоть бысть».

После ухода отряда Хабарова оно было разрушено. А в 1665 году острог был восстановлен казаками под предводительством Никифора Черниговского.

— Албазинский острог появился на полвека раньше, чем был заложен Санкт-Петербург, — замечает депутат амурского Законодательного собрания, инициатор создания региональной программы духовного, культурного и экономического возрождения села Албазино Юрий Кушнарь.

Осада Албазинской крепости маньчжурами в 1686–1687 годах. Рисунок конца XVII века из книги Н. Витсена «Северная и восточная Татария» (1692 г.)

Опорный пункт русских казаков на Амуре рос и развивался, не давая покоя Цинскому Китаю. На Албазин начались набеги маньчжуров.

— В 1685 году маньчжурской армии, вооруженной артиллерией, удалось разрушить деревянные укрепления острога и добиться ухода албазинцев в Нерчинск. Но в том же году русские казаки вернулись и восстановили крепость, насыпав земляные стены, которым уже не были страшны цинские ядра. С 1686 года, с нового подхода маньчжуров, началось так называемое Албазинское сидение. Сначала армия упорно штурмовала крепость, потом началась блокада, которая продлилась три года, — рассказывает археолог, руководитель Албазинской археологической экспедиции, ученый секретарь фонда «Петропавловск» Андрей Черкасов.

Албазинцы не отступали, несмотря на неравные силы, голод, цингу и потери в боях. Казаки ушли лишь в 1689-м, после подписания Нерчинского договора и согласия России на уничтожение острога.

«Эта история — до мурашек по коже. Когда казаки, один к пятидесяти, защищали свою крепость. Патриотическая история, достойная величия русского народа», — впечатлен глава Сковородинского района Алексей Прохоров.

С Албазино связан первый православный монастырь на Амуре — Спасский. Он был сожжен во время штурма острога маньчжурами в 1685 году. И именно в Албазино иеромонах Гермоген принес чудотворную Албазинскую икону Божией Матери «Слово плоть бысть» — ныне главную святыню Амурской области.

Широко известно, что в 1891 году Албазино почтил визитом будущий император Николай Романов, совершавший кругосветное путешествие. На Самсоновском спуске к Амуру, где, по преданию, встречали цесаревича, установлен памятный камень.

Уникальный колодец и землянка с телами защитников

Албазинский острог издавна был чтимым местом. Русская армия останавливалась здесь еще в 1854 году во время разведывательного военного сплава по великой дальневосточной реке — Амуру. Путешествие проходило под руководством генерал-губернатора Восточной Сибири Николая Муравьева-Амурского.

Фото: андрей Ильинский

— У острога экспедиция сошла с кораблей. Солдаты находили ядра, пули, стрелы. Николай Муравьев приказал поставить там крест в память об албазинцах, — рассказывает Андрей Черкасов.

Албазинский острог появился на полвека раньше, чем был заложен Петербург. Опорный пункт казаков не давал покоя Цинскому Китаю.

В 50-е годы XX века острог исследовал Григорий Новиков-Даурский. В 60-е археологический объект признали памятником исторического и культурного наследия национального значения. С 70-х начались раскопки. В разные годы в Албазине работали экспедиции от Института истории, филологии и философии Сибирского отделения академии наук СССР, Института истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН, Центра по сохранению историко-культурного наследия Амурской области.

— Коллеги из Новосибирска нашли уникальное сооружение — замерзший колодец. В нем благодаря стечению обстоятельств спустя три столетия сохранились вещи из кожи, бересты, дерева, которые обычно не сохраняются. Уходя, албазинцы скидали в колодец ботинки, одежду, предметы быта. Туда затекла вода, и образовалась линза вечной мерзлоты. Аналог подобному — гробницы скифов на Алтае, где под каменными курганами спустя тысячелетия нашли сохранные изделия из камня, ковры, деревянные предметы и даже мумии с татуировками. Это открытия мирового значения, — поясняет Андрей Черкасов.

Летом 1992 года экспедиция под руководством доктора исторических наук, профессора Александра Артемьева обнаружила в Албазине землянку, где покоились 57 защитников крепости, павших при обороне крепости от маньчжуров. В этом же году албазинцев впервые перезахоронили по православным канонам.

Албазинцы без гробов: из статьи Александра Артемьева

«Только один-единственный мужчина был положен в полуземлянку в гробу. Совершенно очевидно, что он был первым из тех, кто нашел здесь последний приют. Гроб был поставлен на полу у северной стены помещения и позже заложен сверху телами остальных погибших. Отсутствие гробов у других покойных объясняется крайним дефицитом дерева в осажденной крепости и истощением сил у ее защитников. Несколько черепов были совершенно очевидно детскими.

Кроме того, среди погребенных было около 10 женщин, о чем свидетельствуют 18 единичных и серийных находок ластовых, стеклянных и сердоликовых бус, а также фрагменты косички из черных волос и серьги. В телах двоих из обнаруженных в полуземлянке защитников крепости были найдены наконечники стрел, еще двое погибли от свинцовых пуль. Помимо перечисленных предметов в полуземлянке были найдены: 25 нательных крестиков — 22 бронзовых и три серебряных, один из которых, штучной работы, инкрустирован золотом».

Раскопки приморской экспедиции были прекращены, вероятно, в связи с убийством ее идейного вдохновителя — в 2005 году Артемьева застрелили на пороге собственной квартиры во Владивостоке.

История перезахоронения героев и реконструкция облика первых жителей Амура

Фото: Андрей Ильинский

Новое дыхание албазинское направление получило в 2011 году — тогда была открыта Албазинская археологическая экспедиция. Впервые разведка территории и раскопки велись при поддержке частного инвестора — фонда «Петропавловск». В воссоздании исследований также принял участие Центр по сохранению историко-культурного наследия Амурской области. Спустя три года, во время полевого сезона — 2014, археологи обнаружили новое массовое захоронение защитников Албазина.

Известие о находках облетело страну. Вдохновленный историей предков Юрий Кушнарь, тогда представлявший регион в Совете Федерации, написал письмо в Русское географическое общество (РГО) с просьбой выделить грант на продолжение археологических работ в городище. Ходатайство было одобрено председателем верхней палаты парламента Валентиной Матвиенко, а затем и РГО.

В 2015‑м археологи нашли также одиночные погребения албазинцев.

Фото: Андрей Ильинский

В сентябре 2015-го, в год 350-летия прибытия Албазинской иконы Божией матери на Дальний Восток, останки албазинцев торжественно перезахоронили. Фото: Андрей Ильинский.

В сентябре 2015‑го, в год 350‑летия прибытия Албазинской иконы Божией матери на Дальний Восток, останки албазинцев торжественно перезахоронили. Это было громкое событие общенационального масштаба. На погребении собралось почти две тысячи человек: казаки, священнослужители и высокие чиновники от Министерства по развитию Дальнего Востока и Минкультуры РФ. Впереди траурной колонны несли Албазинскую икону. После литии, которую прочел архиепископ Благовещенский и Тындинский Лукиан, павших воинов почтили минутой молчания, в воздухе прогремело пять залпов.

Албазинская археологическая экспедиция совершила и неожиданное открытие. Так, во время поисков следов Спасского монастыря совместно с сотрудниками АмГУ был обнаружен Ангайский могильник аборигенов Приамурья эпохи Средневековья — дауров.

Ученые воплотили идею о воссоздании облика албазинца XVII века методом антропологической реконструкции черепа. Работой занимался антрополог Денис Пежемский. Бюст находится в московском музее военной истории «Стрелецкие палаты», а также передан в Албазинский и Амурский областной краеведческие музеи. «Как говорят антропологи, сходство реконструкции с реальным обликом максимально полное. Метод используется в криминалистике, судебной экспертизе», — замечает Андрей Черкасов. Аналогичным методом воссоздали и лицо даурки из Ангайского могильника, жившей в Приамурье более трех веков назад.

Антрополог Денис Пежемский по черепам воссоздал облик албазинца и женщины-даурки.

Интерес к Албазину был колоссальный. На полевые работы приезжали археологи из Франции и студенты со всей страны.

Ученые продолжали свой труд не только на раскопках. При содействии фонда «Петропавловск» в Амурском областном краеведческом музее создали зал, посвященный древней столице Приамурья. В 2018 году был выпущен документальный фильм «Албазинские скаски», в 2019 и 2020‑м исследователи представили книги, в которых были обобщены результаты многолетних поисков в городище — коллективная монография «Албазинский острог: история, археология, антропология народов Приамурья» и детская книга «Записки о Дальнем Востоке», в мифах и сказках повествующая о героической истории крепости. Неизменный руководитель экспедиции Андрей Черкасов, ставший соавтором обеих книг, надеется, что материалы включат в школьную программу на Дальнем Востоке.

— Нам бы хотелось, чтобы книга «Записки о Дальнем Востоке» использовалась как учебное пособие. Я сейчас собираю документы, и мы будем разрабатывать курс по краеведению и истории Дальнего Востока и Приамурья, который предложим министерству образования, — прокомментировал Андрей Черкасов.

«Албазинские скаски» — драматическая правда о первопроходцах на Амуре

Скудельня и одиночные погребения защитников острога, найденные участниками Албазинской экспедиции.

В 2018 году фонд «Петропавловск» презентовал документальный фильм «Албазинские скаски». Картина стала откровением для публики, ведь до этого история освоения Амура и героев Албазина в деталях была неизвестна большинству дальневосточников. В фильме описаны первые попытки русских землепроходцев освоить Амур. Озвучены шокирующие факты о походе отряда Василия Пояркова, первых столкновениях с даурами.

— Еды не было, а зима долгая и холодная. И они стали питаться мясом погибших товарищей, а также местных жителей, которые погибли во время военных стычек. После этого о русских пошла недобрая слава, — повествует автор сценария и ведущий фильма Андрей Черкасов.

Без прикрас рассказано о жестоком нраве Ерофея Хабарова, собиравшего ясак (налог — Прим. ред.) с местных племен: «Он использовал язык силы и устрашения. Непокорных убивал, забирая детей и женщин в полон». Описано и то, что возрождением в 1665 году Албазинский острог обязан казачьему пятидесятнику Никифору Черниговскому, бежавшему из Киренска на Амур со своим отрядом после убийства воеводы Лаврентия Обухова. В основе этих событий была личная драма Черниговского.

— На Лене жил некий поп, которого Обухов арестовал, а сам овладел его женой. Жена попа была дочерью Никифора Черниговского, — рассказывает ведущий.

В Албазинской экспедиции воплотили в жизнь молодежную программу «Копатыч». Несколько полевых сезонов на городище приезжали на археологические смены дети, подростки и даже воспитанники Федерации вольной борьбы со всего Приамурья.

Важные страницы картины посвящены осаде Албазинской крепости и героям, не сдавшим своих позиций. Повествуется о гибели воеводы Алексея Толбузина практически в начале обороны: «Залетевшим ядром в бойницу ему оторвало ногу, через несколько дней он скончался». Ведущий вспоминает о стойкости Афанасия Бейтона, взявшего на себя командование казаками после гибели воеводы. В 1687 году Бейтон отказался принимать маньчжурских лекарей в погибающем от цинги остроге. Вместо этого на Пасху он приказал отправить маньчжурам пшеничный пирог весом в 1 пуд (более 16 килограммов), заявив, что в Албазине все здоровы.

Из фильма «Албазинские скаски»: Владимир Трухин, краевед, специалист по истории Приамурья

«Человеку, не попавшему в такую ситуацию, сложно оценить сам подвиг. Они фактически медленно умирали, но не сдавались. Сила духа. Они считали, что эта земля уже российская, и не хотели отдать ее».

Как отмечает руководитель «Албазинской экспедиции», сделано много и в то же время — мало!

— Сковородинский район остается белым пятном в археологическом отношении. Мы еще не нашли Спасский монастырь и маньчжурский лагерь, — резюмирует Андрей Черкасов.

Мечта руководителя экспедиции — снять художественное кино об истории Албазинской крепости.

«Компания продолжит албазинский проект»

После смены руководства в группе компаний «Петропавловск» будущее албазинского проекта оказалось под вопросом. Однако, как сообщил «Амурской правде» директор по коммуникациям «Петропавловска» Джон Манн, руководство компании высоко оценивает Албазинскую археологическую экспедицию и планирует продолжать поддерживать и финансировать проект.

— Сейчас завершается работа над документальным фильмом о присоединении Приамурья к России в XIX веке и деятельности Николая Муравьева-Амурского. Этот фильм создается при поддержке Фонда президентских грантов. Планируется, что широкая публика сможет увидеть его уже в конце марта. Кроме того, обсуждаются другие планы на этот год, включая, например, достройку макета Албазинского острога в парке «Патриот» и формирование его экспозиции. В целом, Албазинское направление будет развиваться, — подчеркнул Джон Манн.

Слава албазинцев обошла село Албазино

Фото: Андрей Ильнский

Что стало с программой развития первого города на Амуре

Политики обещали, что первый город на Амуре станет фишкой внутреннего туризма. Многие надеялись, что так и будет. В 2015 году депутат Юрий Кушнарь инициировал круглый стол о судьбе Албазинского острога в Совете Федерации, после которого минэкономразвития Амурской области разработало программу духовного, культурного и экономического развития села Албазино. Планы были грандиозные. Комплексная программа включала реконструкцию дорог, возведение гостиницы и Албазинского храма, разработку туристических маршрутов. Продумывались экономические меры вплоть до налоговых льгот для предпринимателей. На реализацию за четыре года планировали привлечь более 200 миллионов рублей.

Из статьи «Албазино превратится в культурно-туристический центр», «Амурская правда», 2015 год

«Со временем здесь будут паломнические и туристические центры. Для этого придется много сделать, район отдаленный, здесь не развита транспортная структура. Мы будем разрабатывать новые маршруты, в том числе и путешествие в Албазинский острог на теплоходе по Амуру», — комментировал и. о. губернатора Амурской области Александр Козлов».

— Мы могли бы сделать Албазино визитной карточкой Амурской области. И туда поехали бы за духовным туризмом! Ведь это особенная деревня, это наша дальневосточная Брестская крепость! Там лежат 800 казаков, которые отдали жизни за рубежи родины, они воевали по зову сердца! Но программа не нашла поддержки у областных властей, — болеет за память о первопоселенцах Юрий Кушнарь.

В 2013 году «Албазинскую коллекцию», собранную из находок сибирских ученых в 70-х годах, вернули в Благовещенск. В ней — предметы уникальной сохранности из кожи, бересты, дерева, ткани. Экспонаты хранятся в Амурском областном краеведческом музее.

По последним данным, в Албазине, стоящем на границе с Китаем, осталось чуть больше 360 человек. Власти Сковородинского района констатируют: в удаленный населенный пункт по‑прежнему сложно добраться, автобусы ходят редко, отдельного турмаршрута не создали. Тем, кто решится ехать в село по грунтовке, переночевать будет негде — гостиницы нет. В теплый сезон древнюю столицу Приамурья посещают 150—200 паломников — в основном жители нашего региона.

— Мне очень хочется, чтобы Албазино развивалось. Но программа все‑таки утопическая. Зачем вкладывать десятки миллионов, если это не принесет отдачи не только в денежном выражении. Ведь не факт, что люди будут интересоваться историей. С другой стороны, во время пандемии коронавируса внутренний туризм получил другой статус. Люди обратили внимание, что в России есть много интересных мест. Одно из таких — Албазино, — уверен глава Сковородинского района Алексей Прохоров.

В конце февраля минэкономразвития региона подведет итоги реализации программы развития Албазина. После этого «Амурской правде» обещали сообщить, какова будет дальнейшая участь проекта.

Источник

lsvsx

Всё совершенно иначе!

Истина где-то посередине. Так давайте подгребать к ней не теряя достоинства.

«Путник, весть донеси нашим гражданам в Лакодемоне, что, Спарты исполнив завет, здесь мы костьми полегли». Эти гордые слова высечены на огромном камне, поставленном на холме у входа в Фермопильское ущелье в Греции. Здесь в сентябре 480 года до н. э. произошла знаменитая битва трехсот спартанцев под командованием царя Леонида с персидской армией Ксеркса. Герои погибли все до единого, но обеспечили столь необходимое время для соединения отрядов греческих городов-полисов в единую армию.

У казаков на Дальнем Востоке тоже есть свои Фермопилы. Это Албазинский острог, оборона которого в 1685 и 1686 годах навсегда останется одной из самых героических страниц в истории России. Так же как и спартанцы Леонида, казаки сумели ценой невероятных усилий и жертв удержать свой важнейший стратегический рубеж на Амуре. И, так же как и спартанцы, были преданы.

«По казацкой росписи, яко Кромы, воздвигнут. »

Как было уже упомянуто в статье «Битва за Албазин на Амуре: китайский экспедиционный корпус против нескольких сотен казаков.», сразу же после возвращения в Албазин атаман Алексей Толбузин со всей энергией принялся восстанавливать Албазинский острог. В основу нового сооружения был положен не старомосковский или сибирский опыт фортификации, основанный на использовании деревянных конструкций, а казацкий, донской. В официальной «сказке», отправленной в Москву, нерчинский воевода Иван Власов написал: «Албазинский острог сдеется добрым, понеже по казацкой росписи, яко Кромы, воздвигнут. » В устах воеводы-московита упоминание о том, что Албазин построен «яко Кромы» звучит как вердикт гарантированной неприступности новой крепости: в 1685 году служилые «государевы холопы» помнили, конечно, бесславную для московской рати осаду крепостицы Кромы в Смутное время, которую полгода успешно оборонял донской атаман Андрей Корела.

Казацкие крепостицы отличались не высотой стен, а широким использованием для целей фортификации земли — этой особенностью казацкая фортификация прямо копировала опыт древнеримских военных лагерей. Казаки рыли глубокие рвы, земля из которых высыпалась на широкие решетчатые срубы из крупных стволов деревьев, в итоге получался сравнительно невысокий вал с широкой верхней площадкой, по которому можно было передвигать даже небольшие пушки. Такая конструкция казацких крепостей обеспечивала возможность быстро перемещать наличные силы обороняющихся (коих у казаков никогда не было с избытком) на наиболее угрожаемые, чреватые прорывом направления штурма. Кроме того, в земле легко увязали ядра, а выброшенная взрывом фугаса земля практически не имела поражающего эффекта.

Главным оборонительным ресурсом Албазина были, бесспорно, люди. Простые люди — донские, тобольские и забайкальские казаки — совершенно сознательно и без всякого административного принуждения вернулись в Албазин вслед за своим мужественным и решительным атаманом Толбузиным. Сам «батько Лексий» не знал, казалось, устали. Возникало ощущение, что он появлялся одновременно всюду: на строящемся пирсе, на смотровой башне, в глубоких, специально вырытых в основании валов пороховых погребах, у артиллерийских расчетов.

Другой очень ценной фигурой грядущего стратегического сражения между Московией и Китаем был немец Афанасий Бейтон — блистательный военный гений Албазина. Будучи прусским офицером, Бейтон поступил на службу в русскую армию в 1654 году и сразу же принял участие в начавшейся русско-польской войне 1654—1667 годов. Еще до ее окончания его перевели на службу в Томск, где в числе других офицеров из числа иностранцев он обучал великорусских рейтаров для формирующихся полков «нового строя».

В Томске в 1665 году Бейтон женился на казачке и, как всякий немец долгое время живущий в России, совершенно искренне обрусел. Он поверстался в казаки, принял православие и за заслуги был переведен на повышение в Москву в «дети боярские». Однако, в затхлых полувизантийских чертогах тогдашней Москвы «казацкому немцу» Афанасию показалось невероятно тоскливо, и он подал челобитную о переводе в Енисейск — случай беспрецедентный для собственно великорусского дворянства.

В Сибири Бейтону пришлось участвовать во множестве казацких рейдов против джунгар и енисейских киргизов, причем во всех походах немец проявил себя как превосходный командир и отличный товарищ. Небольшого роста, со свислыми на запорожский манер усами, в синем казацком чекмене и мохнатой папахе немец Бейтон практически не отличался на вид от окружавших его казаков. Это отличие было видно и слышно только в бою: вместо казацкой шашки, немец предпочитал тяжелый прусский палаш, а вместо волчьего воя, привычного для атакующих казаков, яростно кричал «Mein Gott!» Между воеводой Толбузиным и Бейтоном установились дружеские отношения. У обоих основным мотивом деятельности были не личные амбиции или обогащение, а военный успех в борьбе с Китаем.

Казаки и китайцы: борьба воли

Возрождение Албазина произошло столь быстро, что в штабе Айгуньской группировки китайской армии вначале не хотели верить свидетельствам лазутчиков. Потом пришло раздражение: казаков обвинили в вероломстве. Раздражение китайских военачальников было тем сильнее, что императору Канси уже доложили о полной победе над «ми-хоу» [дословный перевод с китайского: «люди с лицами, похожими на обезьяньи». — Н. Л.].

Ненависть китайцев к казакам Албазина возрастала еще и от того, что в отличие от прошлых лет, казаки под командованием Бейтона явно пытались перехватить военную инициативу. 2 октября 1685 года на дальних подступах к Албазину (на так называемом Левкаевом лугу, в районе современного Благовещенска) казацкая сотня перебила китайский пограничный дозор из 27 человек. В ответ 14 октября маньчжурская конница Канси атаковала и сожгла Покровскую слободу, частью перебив, а частью пленив русских крестьян-переселенцев. Казаки Бейтона бросились в погоню, но маньчжуры успели уйти на правый берег Амура, перейти который казакам помешал начавшийся ледоход. Однако уже в начале ноября, по первому льду, Бейтон перешел Амур и уничтожил на месте сожженного маньчжурами села Монастырщина китайский разъезд. В начале декабря казаки успешно атаковали на китайском берегу Амура маньчжурское село Эсули, сожгли его, и, взяв пленных, благополучно ушли в Албазин.

Ранним утром 24 февраля регулярный маньчжурский разъезд вышел за стены Хумы на построение. Не успели маньчжуры сесть на коней, как со склона ближайшей сопки раздался согласованный прицельный залп: восемь кавалеристов были убиты на месте. Вслед за этим из боковой лощины, примыкающей к крепости, с яростным волчьим воем к Хуме ринулся казацкий «спецназ»: пешие, специально отобранные пластуны, вооруженные кинжалами и пистолетами. Маньчжуры попытались уйти в ворота крепости, но не тут-то было: напуганные волчьим воем лошади обрывали уздечки, рвались на волю, топтали упавших всадников. Не прошло и нескольких минут, а ворота Хумы уже были широко распахнуты захватившими их пластунами. Маньчжурский гарнизон внутри крепости попытался отбить ворота, но было поздно — в них на заиндевелых конях влетели две сотни казаков Бейтона. Пошла рубка. Ее итогом стали сорок маньчжурских трупов, десяток пленных и дотла сожженная Хума. Бейтон потерял семь человек.

Новая битва за Албазин

Сожжение Хумы потрясло кабинет императора Канси: стало ясно, что без новой масштабной военной экспедиции против Албазина не обойтись. Опытный стратег Канси решил не торопиться, но затем решить проблему раз и навсегда: казаков нужно было выбить не только с Амура, но и вообще из Забайкалья. Тайная канцелярия императора, получив это указание, вскоре подготовила детально разработанный военно-стратегический доклад: своего рода китайский план «Барбаросса».

Согласно этому плану, китайская армия должна была всеми силами ударить по Албазину. Одновременно союзные Китаю монголы должны были, действуя по восточной оконечности Байкала, перерезать все русские коммуникации, ведущие к Нерчинску — главной военной базе московитов в Забайкалье. Затем концентрическими ударами китайцев с востока, а монголов с запада, Нерчинск должен быть захвачен и уничтожен вместе с окрестным русским населением. Стратегическим итогом кампании должна была стать полная зачистка Забайкалья от русских — объединенная монголо-китайская армия, по планам Канси, выходила к Байкалу, где должен быть построен мощный военный форт.

Лантань, главнокомандующий экспедиционным корпусом, поступив в личное подчинение императору Канси, начал военные действия 11 июня 1686 года. Силы китайской армии были немалыми: 3000 отборных маньчжурских кавалеристов и 4500 китайских пехотинцев при 40 орудиях и 150 военных и грузовых судах.

Девятого июля 1686 года армия Китая подошла к Албазину. Казаки уже ждали ее: все русское население окрестных деревень было вовремя укрыто за стенами, а уже колосящиеся поля — сожжены.

Медленно рассредоточиваясь, армия Лантаня постепенно окружила крепость. К новому, отлично срубленному пирсу подошли китайские суда. Лантань, удовлетворенно обозревая с коня свою военную армаду, не подозревал сопротивления. Как же впоследствии он пожалел о своей беспечности!

Флангового удара казаков не могло произойти, зато его сумели нанести маньчжурские кавалеристы, вовремя подошедшие к месту битвы. К чести казацкого немца Бейтона, он ждал этот удар: быстро перестроенная фланговая сотня ударила встречь маньчжурам и обеспечила полный порядок отхода казаков в крепость.

Лантань был страшно раздосадован произошедшим, более того, перед ним сразу во весь рост встала проблема продовольственного обеспечения армии. В ярости полководец Канси приказал казнить командиров тех китайских формирований, которые обратились в бегство. Впрочем, в дальнейшем практику «карающего меча» пришлось оставить: 13 июля Бейтон повторил вылазку из Албазина практически с тем же результатом: китайцы снова побежали, маньчжуры фланговым ударом опять сумели остановить наступающих казаков. Лантаню стала полностью ясна главная слабость Албазина: отсутствие необходимого числа защитников. Поняв это, полководец Канси перешел к методичной осаде крепости.

Испытание бледной смертью

Первоначально китайский полководец приказал перейти к массированной бомбардировке крепости из всех стволов «ломовой артиллерии». Стрельбы было много, но крепость, построенная по казацкой технологии, все обстрелы выдержала. Правда, через два месяца методичных обстрелов гарнизон Албазина понес действительно тяжелую утрату: 13 сентября китайское ядро оторвало ногу выше колена воеводе Алексею Толбузину. От болевого шока и большой кровопотери тобольский атаман скончался через четыре дня. «Казацкий немец» Бейтон очень горевал о потере товарища. Позже он искренне напишет в своем рапорте: «Пили мы с покойным одну кровавую чашу, с Алексеем Ларионовичем, и он выбрал себе радость небесную, а нас оставил в печали».

Вдоволь попалив по Албазину, Лантань в 20-х числах сентября 1686 года решил склонить гарнизон к сдаче. Командованию крепости с отпущенным русским пленным Федоровым было передано письмо: «Вы большие силы не сердите, скорее сдайтесь. А коли так не будет, отнюдь добром не разойдемся». Бейтон ответил твердым отказом и с издевкою отпустил за стены крепости трех пленных маньчжур: мол, за одного русского трех ваших «богдойцев» отдаю.

Лантань понял намек и немедленно бросил войска на штурм Албазина. Штурм шел непрерывно всеми силами китайской армии пять суток (!) и не дал атакующим никаких результатов. Потом, до начала октября, полководец Канси еще дважды поднимал свои войска на штурм казацких Фермопил — и снова безрезультатно. Более того, в ответ на штурмы казаки перешли к вылазкам. В результате наиболее результативной из них, пятой по счету, были взорваны артиллерийские склады и вновь сгорело доставленное с низовьев Амура продовольственное зерно.

В результате к середине октября положение экспедиционной армии Лантаня очень осложнилось. Только безвозвратные потери в живой силе составили более 1500 человек, на исходе были боеприпасы, продовольственный паек на одного солдата был уменьшен в четыре раза. Сопротивление казаков в Албазине было столь ошеломляюще эффективно, что личная канцелярия императора Канси вынуждена была выпустить специальный циркуляр для иностранных послов с объяснением неудач на Амуре. «Объяснение» было составлено, разумеется, с учетом китайского менталитета: «Русские, находящиеся в Албазине, стоят насмерть, поскольку выбора у них нет. Все они — осужденные на казнь преступники, которые не имеют возможности вернуться на родину».

В начале ноября 1686 года Лантань отдал приказ о прекращении всех активных операций против Албазина и о начале «глухой» осады. Китайский полководец не принял бы, возможно, это опрометчивое решение, если бы знал, что из 826 защитников крепости в живых осталось только 150 человек, а вся центральная площадь крепости превращена в кладбище. В Албазине свирепствовала цинга — все основные потери казаки понесли не от пуль китайцев, а от «бледной смерти» и связанных с ней болезней. Сам Бейтон из-за опухших изъязвленных ног с трудом мог передвигаться на костылях.

В сложившейся ситуации, будь у московитской администрации в Забайкалье хоть какие-то наличные военные силы, одного удара военного отряда в 200—300 человек было бы достаточно, чтобы покончить раз навсегда со всем китайским экспедиционным корпусом.

Военные итоги казацких Фермопил

Приказ о полном снятии осады Лантань получил лишь в начале мая 1687 года. Нестройная толпа человеческих теней, в которых с трудом можно было узнать яростных маньчжурских воинов, неспешно потянулась вниз по течению Амура. Далеко от Албазина это воинство отойти не могло: уже через десять верст китайцы разбили лагерь, в котором солдаты Канси приводили себя в порядок вплоть до конца августа. Только 30 августа жалкие остатки корпуса Лантаня отплыли на судах в сторону Айгуня. Нашествие закончилось крахом.

В итоге албазинских Фермопил влияние Империи Цин в бассейне Амура стало призрачным. Успех под Албазином был не единственным. Казаки Якутского воеводства жестко подавили восстание тунгусов, инспирированное китайскими эмиссарами. Преследуя тунгусов, казаки обнаружили в районе Тунгирского волока крупный китайский отряд и полностью его уничтожили. Казаки Нерчинска наголову разгромили мунгальских ханов — союзников Канси. Потеряв несколько тысяч всадников, мунгалы (монголы) безоговорочно вышли из войны, и теперь ни о каком концентрическом ударе на Нерчинск с двух сторон уже не могло быть и речи. В Енисейске для отправки на Амур было подготовлено четырехтысячное казацко-русское войско. Казалось, Московская Русь навсегда вошла во владение богатейшими землями по Амуру. Увы, это только казалось.

20 июля 1689 года в Нерчинске начались русско-китайские переговоры о заключении мира. Со стороны московитов их вел Федор Головин — известный впоследствии деятель «гнезда Петрова». Головин был типичнейшим представителем московской элиты предпетровского времени — эпохи слома великорусской национальной идентичности в результате разрушительных реформ патриарха Никона. Острого ума, но беспринципный, чудовищно изворотливый, но волевой, с легкостью «шагая по головам» для личной карьеры Федор Головин мог бы с успехом реализовать свою дипломатическую миссию в Нерчинске, если бы над ним висел топор безусловной царской воли. Увы, этой воли в Нерчинске не чувствовали: в Москве разворачивался финальный акт борьбы царицы Софьи Алексеевны и юного Петра I за власть. Головин был предоставлен, по существу, сам себе и с явной пользой для себя распорядился этим положением.

С китайской стороны дипломатическую миссию возглавил командующий гвардией императора, князь Сонготу. В состав делегации вошел уже известный нам Лантань, а также два иезуита-переводчика: испанец Томас Перейра и француз Жан-Франсуа Жербильон.

Переговоры проходили непросто. Главным камнем преткновения был, разумеется, Албазин. Китайцы требовали безусловного уничтожения этих казацких Фермопил. Федор Головин был готов признать суверенитет Китая над низовьями Амура, но при условии сохранения границы между Русью и Китаем по Албазину. Инструкция, полученная Головиным в Посольском приказе Московии, четко требовала сохранения Албазина в качестве восточного военного форпоста Руси. Был момент, когда князь Сонготу попытался «перевернуть шахматную доску»: он начал угрожать немедленной войной, — благо цинские послы прибыли в Нерчинск в сопровождении войска в 15 тысяч человек и специального полка артиллерии. Головин, не удосужившийся заранее подтянуть к Нерчинску военные силы, мог опираться только на сводный корпус из русских стрельцов, казаков и тунгусов, общей численностью не более трех тысяч человек. Тем не менее, в этом случае Головин проявил решимость: он заявил Сонготу о своем согласии прервать переговоры и стал демонстративно укреплять стены Нерчинска.

Сонготу, увидев решимость русских к борьбе, вернулся к переговорам. Китайский князь поступить иначе просто не мог, ибо накануне получил четкую инструкцию самого императора, где Канси предписывал существенно умерить территориальные претензии к русским. «Если границей сделать Нерчинск, то русским посланцам, — писал Канси, — негде будет останавливаться, и это затруднит общение. Можно сделать границей Айгунь».

Китайский форт Айгунь располагался более чем на 500 км восточнее Албазина, а это значит, что китайцы были готовы не только смириться с существованием Албазина, но даже передать московитам огромную полосу земли к востоку от крепости.

Такая податливость Канси была, разумеется, не случайной. Албазин не был взят, стены крепости укреплялись. На монгольско-китайской границе стало очень неспокойно: вчерашние союзники явно готовились к войне с Китаем. Однако наиболее тревожным событием стало мощное вторжение джунгаров в западные провинции Цин. Верховный хан джунгаров Галдан настойчиво предлагал Московской Руси совместную военную интервенцию в Китай. Канси не испытывал иллюзий относительно того, знает ли Федор Головин об этих инициативах джунгарского хана. Головин, разумеется, об этом знал. Знал. — и сдал Албазин!

Как это произошло, до сих пор не понятно ни одному историку в мире. Как можно было согласиться на тотальное уничтожение не занятой противником крепости, при этом безвозмездно передав ему свыше 1 млн квадратных километров? С росписью Федора Головина на Нерчинском договоре Московская Русь теряла практически весь бассейн Амура, завоеванный казаками, вплоть до тихоокеанского побережья. Были утрачены стратегически важные высоты Большого и Малого Хингана. А с утратой плодородных земель среднеамурских равнин Русь автоматически теряла зерновую (то есть продовольственную) самодостаточность Забайкалья и Восточной Сибири. Теперь каждый килограмм зерна нужно было возить в Нерчинск или Якутск не с расстояния 700—800 км, а с Урала и Западной Сибири, то есть на расстояние 3,5—4 тысячи километров!

Знаменитая русская пословица о том, что если не пойман — значит не вор, родилась, бесспорно, в мрачных коридорах приказов Московии. Федор Головин не был пойман за руку. Первым из великих русских бояр срезав бороду и закурив вонючую трубку, он сделал блистательную карьеру при Петре I. Кому была занесена взятка за сдачу и уничтожение Албазина — Головину или все же иезуитам миссии Сонготу — навсегда останется тайной. Однако за гранью времени не может остаться здравый смысл: зачем платить-то было, когда по инструкции императора Канси миссия Сонготу должна была передать во владения Руси не только Албазин, но практически весь средний Амур?!

После ухода казаков из Албазина русские люди смогли вновь выйти на высокие берега Амура только через двести лет — во второй половине XIX века.

В Фермопильском ущелье уже через 60 лет после гибели трехсот спартанцев был поставлен суровый, прекрасный в своей мужественной простоте памятник. В маленьком селе Албазино Амурской области, таком же медленно угасающем, как и тысячи других сел России, памятника павшим казакам до сих пор нет.

Источник