в каком году создано народное ополчение
«Время подвига пришло!» Как создали Первое народное ополчение
В 1611 году в Русском царстве было сформировано Первое народное ополчение под руководством Прокопия Ляпунова, Ивана Заруцкого и князя Дмитрия Трубецкого, пытавшееся освободить Москву от польской оккупации.
Несмотря на то, что поляки захватили Москву и подмяли под себя боярское правительство, в Русском государстве ещё оставались самостоятельные силовые центры. Истекая кровью, все еще непоколебимо стоял Смоленск, приковав к себе лучшие полки польского короля Сигизмунда III. Отбился от бандформирований Нижний Новгород. Не хотел покориться врагу и Зарайск, где с февраля 1610 года на воеводстве сидел князь Дмитрий Михайлович Пожарский. Крепость не раз отражала набеги крымских татар. Тяжело было под Зарайском и в годы польской интервенции. Желая удержать такой важный для обороны Москвы город, царь Василий Шуйский назначил Дмитрия Пожарского зарайским воеводой, послав ему в помощь небольшой отряд стрельцов. Когда тушинцы прислали в город грамоту с требованием присягнуть Лжедмитрию II, Пожарский отверг это требование. В ответ на это в Зарайске вспыхнул мятеж. Воевода с немногими людьми укрылся в кремле, где горожане хранили продовольствие и наиболее ценное имущество, и, закрыв ворота, «сел в осаду». Через несколько дней восставшие, видя твердость и решимость своего воеводы, сдались. На переговорах решили: «Кто царь в Москве, тому и служить».
В соседней Рязани верховодил честолюбивый думный дворянин Прокопий Ляпунов, в прошлом он поддерживал Лжедмитрия I, сыграв большую роль в его возвышении. После убийства Лжедмитрия I Ляпунов не присягнул Василию Шуйскому и участвовал в восстании Болотникова. Затем поссорился с болотниковцами и перешёл на сторону царя Василия. Во время московской осады, когда столицу осаждали тушинцы, оказал большую помощь Москве подкреплениями и продовольствием. В это время Ляпунов отмечен царём за верность и усердие. Ляпунов по-прежнему не любил Василия Шуйского и защищал интересы князя Михаила Скопина-Шуйского, даже предложил ему стать царем. После его внезапной смерти воевода стал рассылать по городам грамоты, обвиняя в них царя Василия в умышленном отравлении Скопина и призывая все к восстанию против Шуйского. При поддержке его людей царя Василия Шуйского свергли.
Кроме того, патриарх Гермоген, который первоначально был склонен к согласию на избрание русским царём Владислава, при условии принятия королевичем православной веры и соблюдения всех русских обычаев, также обнаружил, что «уступки» поляков — это ложь. Поняв замыслы врага и обнаружив угрозу государству и православной церкви, Гермоген, не поддаваясь на давление и угрозы бояр-предателей и поляков, освободил москвичей от присяги Владиславу, проклял его и короля и начал писать и делать воззвания к верным сынам России, призывая их постоять за православие и Отечество. «Вы видите, как ваше отечество расхищается, как ругаются над святыми иконами и храмами, как проливают кровь невинную… Бедствий, подобных нашим бедствиям, нигде не было, ни в каких книгах не найдёте вы подобного». Патриарх призывал: «Мужайтеся и вооружайтеся и совет между собой чините, как бы нам от всех врагов избыти. Время подвига пришло!»
Патриарх Гермоген на монументе Тысячелетие России
Эти воззвание нашли отклик в Русском царстве. В частности, позиция патриарха повлияла на Ляпунова. В это же время сторонники Лжедмитрия II, которого убили в декабре 1610 года, стали искать союзников. Ляпунов снесся с атаманом Заруцким, с «тушинским боярином» Трубецким и договорились действовать вместе. Таким образом, была создана коалиция двух сил — рязанского ополчения и бывших тушинцев. Кроме того, в январе 1611 года Прокопий Ляпунов обратился к Пожарскому, с предложением объединиться и изгнать из Москвы интервентов. Он призывал зарайского воеводу «со всею землею стать вместе, как один, и с иноземцами биться до смерти». Местом сбора рати предлагался рязанский город Шацк. Пожарский решил принять это предложение.
Поляки, узнав об этом, решили подавить восстание в зародыше и бросили против Ляпунова большой отряд Сумбулова, который вместе с присоединившейся по пути бандой запорожских казаков атамана Наливайко обнаружил рязанского воеводу в Пронске и осадил этот слабо укрепленный город. Однако на помощь Ляпунову выступил Пожарский. Он быстро собрал свои силы и оставив небольшой отряд для обороны крепости, быстрым маршем пошёл к Пронску. Узнав о подходе к Ляпунову помощи из Зарайска и других городов, шляхтичи и казаки сняли осаду и бежали. Подоспевший отряд зарайского воеводы с коломенскими и рязанскими дружинами их уже не застал. Едва Пожарский успел возвратиться в Зарайск, как в ту же ночь запорожцы, надеясь на внезапность в малочисленность гарнизона города, ворвались в острог. Но князь Дмитрий сам повел из кремля в атаку своих стрельцов. В остроге разгорелся жестокий бой. По приказу воеводы была закрыты ворота города. Разбойных казаков беспощадно истребляли. Часть из них все же сумела прорваться из Зарайска, но в ходе преследования многих убили.
Иван Заруцкий. Позднейшие изображения
Надо отметить, что в начале 1611 года чрезвычайно окрепла и расширилась патриотическая переписка между городами. Еще при организации князем Скопиным-Шуйским северного ополчения в 1608—1609 гг. русские города договаривались об общем сопротивлении врагу. В 1611 году число таких призывных грамот сильно возросло. Они во многих списках шли во все концы Русского государства. Специальные гонцы ездили от города к городу, из уезда в уезд, вызывали колоколом народ на общий сход, зачитывали письма и призывали всех подняться для изгнания иноземных захватчиков с Русской земли. На сходе же всем миром писали грамоты, призывая идти «на государевых изменников», на интервентов.
На призывы Ляпунова, патриарха Гермогена — откликнулись многие города. К рязанским дружинам присоединились ополченцы Нижнего Новгорода (в рядах которых, видимо, находился и Кузьма Минин), Ярославля, Владимира, Суздаля и Костромы. Сразу же откликнулись Тула и Калуга. Отозвалось много поволжских и сибирских городов. К Москве из этих городов шли пешие и конные отряды, чтобы принять участие в освобождении русской столицы.
В Нижнем Новгороде и Балахне была составлена крестоцеловальная запись и организована присяга. В ней говорилось о целях земского ополчения, создававшегося для освобождения Москвы: «что нам за православную крестиянскую веру и за Московское государьство стояти и от Московского государьства не отстати». Согласно крестоцеловальной записи будущие ополченцы договаривались «стояти заодин» против польского короля Сигизмунда III и его русских сторонников. Для этого необходимо было сохранить мир среди тех, кто собирался в ополчении: «…и меж собя смутных слов никаких не вмещати, и дурна никакого не всчинати, скопом и заговором и никаким злым умышлением никому ни на кого не приходити, и никому никого меж собя не грабити, и не побивати, и лиха ни которого меж собя никому ни над кем ничем не чинити». Вопрос о будущем царе не предрешался: «А кого нам на Московское государьство и на все государьства Росийского царьствия государя Бог даст, и нам ему государю служити и прямити и добра хотети во всем вправду, по сему крестному целованью». С принятием крестоцеловальной записи не исключалась возможность призвания королевича Владислава. «А буде король не даст нам сына своего на Московское государьство и полских и литовских людей с Москвы и изо всех московских и из украинных городов не выведет, и из под Смоленска сам не отступит, и воинских людей не отведет: и нам битися до смерти»
Второй частью ополчения стали казаки — бывшие тушинцы во главе с боярином Дмитрием Трубецким и донским атаманом Иваном Заруцким. Присоединился к рязанцам и тушинский стольник Просовецкий, отряд которого стоял к северу от Москвы. Многие командиры погибшего «тушинского царька» вошли в состав народного ополчения, так как смертью Лжедмитрия II не знали, кому служить, и теперь надеялись продолжать «вольную жизнь». Хотя много было и тех, кто сознательно хотел постоять «за землю и православную веру» и ненавидел поляков.
Самоуверенный и властолюбивый Ляпунов считал, что сможет держать в своих руках союзников из числа бывших тушинцев. Поэтому он не только сговорился с атаманами, стоявшими под Калугой и Тулой, но и звал к себе казачьи подкрепления, всех окраинных, понизовых казаков, обещая жалованье и военное снаряжение. Благодаря таким призывам под Москвой собирались со всех сторон большие массы казаков. В результате они численно превысили провинциальное служилое дворянство, на которое опирался Ляпунов, что в итоге и привело к развалу Первого ополчения.
Рязанский воевода не стал собирать отряды ополчения в единую армию на дальних подступах к Москве. Наступала весна, которая превращала наезженные зимние дороги в непролазную грязь. Поэтому в марте 1611 года по последнему зимнему пути ополченцы стали стягиваться со всех сторон к Москве. От Рязани шёл Ляпунов, осадивший Коломну, от Тулы — Заруцкий, от Суздаля — Просовецкий и Измайлов, от Мурома — Репнин.
О начале похода на Москву рассказывает отписка из Ярославля в Казань. К ней была приложена «Роспись, кто из которого города пошел воевод с ратными людми», дающая представление о первоначальном составе Первого ополчения: «С Резани, с воеводою Прокофьем Петровичем Ляпуновым, Резанские городы и Сивера. Из Мурома, с околничим со князем Васильем Федоровичем Масалским, муромцы с околними городы. Из Нижнего, с воеводою со князем Олександром Ондреевичем Репниным, Понизовые люди. Из Суздаля, да из Володимеря, с воеводою с Ортемьем Измайловым, да с Ондреем Просовецким, околние городы, да казаки волские и черкасы, которые подо Псковом были. С Вологды и из Поморских городов, с воеводою Федором Нащекиным. С Романова, с мурзы и с татары и с рускими людми, воевода князь Василий Романович Пронской да князь Федор Козловской. С Галицкими людми воевода Петр Иванович Мансуров. С Костромскими людми воевода князь Федор Иванович Волконской».
Князь Пожарский во главе своего отряда выступил из Зарайска в начале марта. Подойдя к столице, его ратники небольшими группами и поодиночке проникли в московские слободы. То же самое сделали воины из других отрядов, первыми подошедших к окраинам русской столицы.
Падение Новгорода. «Псковский вор»
Поддержали ополчение и Новгород с Псковом, но у них своих проблем хватало. Им приходилось бороться со шведским вторжением, поляками и бандформированиями. Новгородцы в январе 1611 года отбили у шведов Ладогу. Упорные бои шли под Орешком. Шведы бомбардировали, атаковали его, но взять все же не смогли и отступили. К весне положение ухудшилось. Шведы Делагарди осаждали Корелу. В отсутствие регулярных войск, для защиты Корелы было собрано ополчение из местного населения. На защиту крепости встали 2000 ополченцев и 500 стрельцов под командованием воевод И. М. Пушкина, А. Безобразова, В. Абрамова и епископа Сильвестра. С сентября 1610 года по март 1611 года продолжалась героическая оборона крепости. Она завершилась полным истощением сил защитников (в гарнизоне осталось всего около 100 человек) и сдачей Корелы. Воевода Пушкин вступил в переговоры и выговорил почетные условия сдачи, остаткам бойцов и горожан позволили уйти со всем имуществом.
В 1611 году, пользуясь тем, что Москва ничем не могла помочь Новгороду, шведы перешли в новое наступление. Шведы подступили к Новгороду. В самом Новгороде шли смуты: одни стояли за союз со шведами, другие против. Воевода Бутурлин до последнего надеялся договориться с Делагарди и не укреплял город. Тем временем Делагарди решил силой взять Новгород, чтобы положить конец продолжительным и бесплодным переговорам и колебаниям. 8 июля 1611 он повел войска на приступ, но новгородцы отбили нападение после жестокого боя. Однако нашелся изменник и в ночью с 16-го на 17 июля он провел шведов в Новгород. Шведы, сломив слабое сопротивление горожан, заняли Новгород. Бутурлин вывел свои войскам из города, не оказав сопротивления. Поэтому многие обвиняли его в предательстве.
25 июля 1611 года между Новгородом и шведским королём был подписан договор, согласно которому шведский король объявлялся покровителем России, а один из его сыновей (королевич Карл Филипп) становился московским царём и Новгородским великим князем. Таким образом, Новгородская земля стала формально независимым Новгородским государством, находящимся под шведским протекторатом, хоть на деле это Новгородчина была оккупирована шведами. Во главе Новгорода находились с русской стороны Иван Никитич Большой Одоевский, со шведской — Якоб Делагарди.
На Псковщину в это время из Ливонии вторглось войско гетмана Ходкевича. Осадило Печорский монастырь, простояв шесть недель в марте-апреле. Отряды поляков разошлись, разоряя окрестности. После семи приступов Ходкевич отошел, чтобы везти припасы польскому гарнизону в Москве. Но только что из Псковской земли ушло войско Ходкевича, как туда пришла банда Лисовского и стала опустошать в конец и без того уже разоренные окрестности Пскова и Изборска.
Вдобавок объявился новый «вор», Лжедмитрий III, расстрига Матюшка (Сидорка) Веревкин. 11 марта 1611 года в Новгороде на рынке самозванец попытался объявить себя «чудом спасшимся царем Дмитрием». Однако был опознан и с позором изгнан из города. Оттуда новый «Дмитрий» с казаками бежал в Ивангород и там 23 марта 1611 года вновь объявил себя государем. Самозванец рассказывал горожанам, что он не был убит в Калуге, а «чудесно спасся» от смерти. Ивангородцы в это время изнемогали в неравной борьбе со шведами, которые несколько месяцев крепость и были рады любой помощи. Казачий гарнизон провозгласил самозванца «царем». Со всех сторон, главным образом из Пскова, стекались к самозванцу казаки. Под власть ивангородского «вора» перешли также Ям, Копорье и Гдов. Первая попытка подчинить Псков у самозванца провалилась. Его войска отступили при приближении шведского отряда под началом генерала Эверта Горна. Однако постепенно его положение, на фоне окружающего развала, укрепилось. «Царя» признал Псков, с ним вели переговоры шведы и вожди Первого ополчения. Горн решил переманить Лжедмитрия на шведскую сторону, предложив ему стать наместником на Псковской земле, но отказаться от притязаний на русский трон в пользу шведского принца. Играя в «законного царя», Лжедмитрий III отверг это предложение.
Псков оказался для шведов неприступной крепостью, все попытки штурмов в сентябре-октябре 1611 года были отбиты. Однако Псков был в критическом положении. Псковской областью правил дьяк Луговский с посадскими, воевод не было. Пскову угрожали поляки, шведы и русские бандформирования, которые под именем «казаков» разоряли окрестные земли и хотели поставить в цари нового «Дмитрия». В апреле псковичи послали просить помощи и совета в Москву. Челобитчики возвратились в июле с грамотами, содержание которых точно неизвестно. Но было очевидно, что Москва не могла помочь отдаленной окраине, так как сама нуждалась в помощи.
Не видя для себя ниоткуда помощи, псковичи, земля которых опустошалась и шведами, и поляками, призвали Лжедмитрия III к себе. 4 декабря 1611 года самозванец въехал в Псков, где был «оглашен» царём. Казаки «царька» начали совершать набеги из Пскова и Гдова на Дерпт и в шведскую Ливонию. Дело дошло до того, что вожди Первого ополчения послали в Псков своих представителей — Казарина Бегичева и Нехорошку Лопухина, которые при большом стечении псковичей заявили, что перед ними «истинной государь наш». При этом Плещеев, лично знавший Лжедмитрия II, вновь публично признал в новом самозванце «царя Дмитрия Ивановича». 2 марта 1612 года правительство Первого ополчения присягнуло Лжедмитрию III. Присягу самозванцу принесли южные и северские города. Новый самозванец готовился к походу на Москву.
Однако его погубили низменные пристрастия. Добравшись до власти, «псковский вор» начал распутную жизнь, совершал насилия над горожанами и обложил население тяжёлыми поборами. В Пскове возник заговор против самозванца. Московские казаки, разочаровавшись в «царе», ушли из Пскова. Заговорщики арестовали «вора». Его посадили в клетку и выставили на всеобщее обозрение. В июле 1612 года его повезли в Москву, по дороге на обоз напал отряд поляков под началом Лисовского. Псковичи убили «вора» и бежали. По другой версии, Лжедмитрия III всё-таки доставили в Москву и там казнили.
Автор: Самсонов Александр Статьи из этой серии: Смута
НАРОДНОЕ ОПОЛЧЕНИЕ
Во время Отечественной войны 1812 года Манифестом императора Александра I от 6(18) июля были созданы военизированные формирования, предназначенные для замены регулярных войск во внутренних районах и их подкрепления в случае вторжения наполеоновской армии в глубь страны. Это народное ополчение стало одним из источников пополнения российской императорской армии.
В его состав входили крепостные крестьяне, добровольцы из дворян, мещан и духовного сословия. Офицеры назначались из дворян, ранее служивших в армии. Ополчение Московской, Смоленской, Калужской, Тульской, Рязанской, Тверской, Ярославской и Владимирской губерний предназначалось для обороны Москвы. Ополчение Санкт-Петербургской и Новгородской губерний прикрывало петербургское направление. Ополчения от Костромской, Вятской, Казанской, Нижегородской, Симбирской и Пензенской губерний составляли резерв. Позднее было сформировано конное и пешее ополчение Полтавской и Черниговской губерний.
В Великую Отечественную войну 1941-1945 годов народное ополчение представляло собой военные и военизированные формирования, создававшиеся в помощь РККА из лиц, не подлежавших первоочередному призыву по мобилизации. С началом войны во многих городах стали формироваться рабочие отряды, коммунистические батальоны, группы самообороны. Уже в первые дни войны в Бресте, Гродно, Перемышле, Лиепае такие формирования участвовали в боях. CHК СССР 24.06.1941 года принял постановление о создании в прифронтовой полосе истребительных батальонов для охраны объектов в тылу советских войск и борьбы с диверсионными группами противника. В конце июня 1941 года началось формирование дивизий народного ополчения в Ленинграде, а затем и в др. городах СССР.
Многие дивизии народного ополчения впоследствии были переформированы в стрелковые и получили войсковые номера. Ополчение РСФСР, по приблизительному подсчёту, составило около 1 млн. человек. В 1941 году ополченческие формирования создавались на Украине, в Белоруссии и Молдавии. Массовое народное ополчение сыграло важную роль в пополнении действующей армии и партизанских отрядов, укреплении прифронтового тыла. В действующей армии находилось 36 дивизий народного ополчения, 25 из них прошли всю войну, 8 стали гвардейскими.
Как Минин и Пожарский создали Второе народное ополчение
Развал Первого земского ополчения не привёл к концу русского сопротивления. К сентябрю 1611 года было сформировано ополчение в Нижнем Новгороде. Его возглавил нижегородский земский староста Кузьма Минин, который пригласил для командования военными операциями князя Дмитрия Пожарского. В феврале 1612 года Второе ополчение двинулось в поход к столице.
В начале XVII столетия Нижний Новгород был одним из крупнейших городов Русского царства. Возникнув как порубежная крепость Владимиро-Суздальской Руси на её восточной границе, он постепенно утратил свое военное значение, но приобрел серьёзное торгово-ремесленное значение. В результате Нижний Новгород стал важным административным и хозяйственным центром на Средней Волге. Кроме того, в Нижнем имелся довольно большой и достаточно крепко вооруженный «каменный город», верхний и нижний посады его были защищены деревянными острогами с башнями и рвом. Гарнизон Нижнего Новгорода был сравнительно невелик. Он состоял приблизительно из 750 человек стрельцов, кормовых иноземцев (наёмников) и крепостных служителей — пушкарей, воротников, затинщиков и казенных кузнецов. Однако эта крепость могла стать ядром более серьёзной рати.
Важное географическое положение (он располагался при слиянии двух крупнейших рек внутренней России — Оки и Волги) сделало Нижний Новгород крупным торговым центром. По своему торгово-экономическому значению Нижний Новгород стоял в одном ряду со Смоленском, Псковом и Новгородом. По своему экономическому значению он занимал в то время шестое место среди русских городов. Так, если Москва давала царской казне в конце XVI века 12 тыс. рублей таможенных сборов, то Нижний — 7 тыс. рублей. Город род был связан со всей волжской речной системой и был частью древнего Волжского торгового пути. В Нижний Новгород привозили рыбу с Каспийского моря, меха из Сибири, ткани и пряности из далекой Персии, хлеб с Оки. Поэтому основное значение в городе имел торговый посад, в котором насчитывалось до двух тысяч дворов. В городе было также много ремесленников, а в речном порту — работников (грузчиков и бурлаков). Нижегородский посад, объединенный в земский мир с двумя старостами во главе, являлся наиболее крупной и влиятельной силой в городе.
Таким образом, Нижний Новгород по своему военно-стратегическому положению, экономическому и политическому значению был одним из ключевых пунктов восточных и юго-восточных районов Русского государства. Не зря публицист XVI века Иван Пересветов советовал царю Ивану Грозному перенести в Нижний Новгород столицу. Не удивительно, что город стал центром народного освободительного движения, охватившего Верхнее и Среднее Поволжье и соседние области России, и нижегородцы активно включились в борьбу за освобождение Русского государства.
Нижний Новгород и Смута
В Смутное время Нижний Новгород не раз подвергался угрозе разорения со стороны поляков и тушинцев. В конце 1606 года в Нижегородском уезде и смежных с ним уездах появились крупные бандформирования, которые занимались грабежами и бесчинствами: жгли селения, грабили жителей и угоняли их в полон. Эта «вольница» зимой 1608 года захватила Алатырь и Арзамас, устроив в нём свою базу. Царь Василий Шуйский направил для освобождения Арзамаса и других городов, занятых «ворами», своих воевод с войсками. Один из них, князь Иван Воротынский, разбил отряды мятежников около Арзамаса, взял город и очистил прилегающие к Арзамасу районы.
С приходом Лжедмитрия II различные шайки снова активизировалась, тем более что на сторону нового самозванца перешла часть бояр, московского и уездного дворянства и детей боярских. Взбунтовались также мордва, чуваши и черемисы. Многие города тоже перешли на сторону самозванца и пытались склонить к этому и Нижний Новгород. Но Нижний Новгород твёрдо стоял на стороне царя Шуйского и своей присяге ему не изменил. Нижегородцы ни разу не впустили в город врагов. Более того, Нижний не только успешно оборонялся сам, но и посылал свою рать на помощь другим городам и поддерживал поход Скопина-Шуйского.
Так, когда в конце 1608 года жители города Балахны, изменив присяге царю Шуйскому, напали на Нижний Новгород, воевода Андрей Алябьев по приговору нижегородцев ударил по противнику, и 3 декабря после ожесточённого боя занял Балахну. Руководители мятежников были захвачены в плен и повешены. Алябьев, едва успев вернуться в Нижний, снова вступил в борьбу с новым отрядом противника, напавшим на город 5 декабря. Разбив и этот отряд, нижегородцы взяли Ворсму.
В начале января 1609 года на Нижний напали войска Лжедмитрия II под начальством воевод князя Семёна Вяземского и Тимофея Лазарева. Вяземский послал нижегородцам письмо, в котором писал, что если город не сдастся, то все горожане будут истреблены, а город сожжён дотла. Нижегородцы ответа не дали, а сами решили сделать вылазку, несмотря на то, что у противника войск было больше. Благодаря внезапности нападения войска Вяземского и Лазарева были разбиты, а сами они были взяты в плен и приговорены к повешению. Затем Алябьев освободил от мятежников Муром, где остался в качестве царского воеводы, и Владимир.
Еще более активную борьбу повели нижегородцы против польских войск кроля Сигизмунда III. Одновременно с Рязанью Нижний Новгород призвал всех русских к освобождению Москвы. Интересно, что грамоты с такими призывами рассылались не только от имени воевод, но и от имени посадских людей. Значение городских посадов в деле борьбы с вражеской интервенцией и внутренней смутой серьёзно возросло. 17 февраля 1611 года, раньше других, нижегородские дружины выступили к Москве и храбро сражались под ее стенами в составе Первого земского ополчения.
Неудача первого ополчения не сломила волю нижегородцев к сопротивлению, наоборот, они еще больше убедились в необходимости единства для полной победы. С Москвой нижегородцы поддерживали постоянную связь через своих лазутчиков — боярского сына Романа Пахомова и посадского Родиона Мосеева. Они проникали в столицу и добывали необходимые сведения. Нижегородским лазутчикам удалось установить связь даже с патриархом Гермогеном, который томился в Кремле в подземной келье Чудова монастыря. Гонсевский, озлобленный тем, что патриарх обличал интервентов и их приспешников, призывал к борьбе русский народ и, не смея открыто расправиться с Гермогеном, приговорил его к голодной смерти. На пропитание заточенному стали отпускать раз в неделю лишь сноп необмолоченного овса да ведро воды. Однако и это не смирило русского патриота. Из подземной темницы Гермоген продолжал рассылать свои грамоты с призывами к борьбе с захватчиками. Доходили эти грамоты и до Нижнего Новгорода.
Из Нижнего в свою очередь по всей стране расходились грамоты с призывом объединиться для борьбы с общим врагом. В этом сильном городе зрела решимость людей взять судьбу гибнущей страны в свои руки. Необходимо было воодушевить народ, вселить в людей уверенность в победе, готовность идти на любые жертвы. Нужны были люди, которые обладали высокими личными качествами и таким пониманием происходившего, чтобы возглавить народное движение. Таким вождем, народным героем стал простой русский человек нижегородец Кузьма Минин.
О происхождении Минина известно мало. Однако точно известно, что версия о нерусском происхождении К. Минина («крещеный татарин») — это миф. 1 сентября 1611 года Минина избрали в земские старосты. «Муж родом не славен,— отмечает летописец, — но смыслом мудр, смышлен и язычен». Высокие человеческие качества Минина сумели оценить нижегородцы, выдвигая Сухорука на столь важный пост. Должность земского старосты была весьма почетна и ответственна. Он ведал сбором налогов и вершил суд в посаде, обладал большой властью. Посадские люди должны были земского старосту «во всех мирских делах слушаться», тех же, кто не слушался, он имел право и принудить. Минин был в Нижнем «излюбленным» человеком и за свою честность и справедливость. Большой организаторский талант, любовь к Родине и горячая ненависть к захватчикам выдвинули его в «отцы» Второго земского ополчения. Он стал душой нового ополчения.
Свои увещания «помочь Московскому государству» Минин начал и в «земской избе», и на торгу, где стояла его лавка, и около своего дома в обычных собраниях соседей, и на сходках, где горожанам зачитывались грамоты, приходившие в Нижний Новгород, и т.д. В октябре 1611 года Минин обратился к нижегородцам с призывом создать народное ополчение для борьбы с иноземцами. По набату сошелся народ к Спасо-Преображенскому собору на сходку. Здесь Кузьма Минин произнес свою знаменитую речь, в которой убеждал нижегородцев ничего не жалеть для зашиты родной страны: «Православные люди, похотим помочь Московскому государству, не пожалеем животов наших, да не токмо животов — дворы свои продадим, жен, детей заложим и будем бить челом, чтобы кто-нибудь стал у нас начальником. И какая хвала будет всем нам от Русской земли, что от такого малого города, как наш, произойдет такое великое дело. Я знаю, только мы на это подвинемся, так и многие города к нам пристанут, и мы избавимся от иноплеменников».
Горячий призыв Кузьмы Минина получил самый горячий отклик у нижегородцев. По его совету давали горожане «третью деньгу», то есть третью часть своего имущества, на ополчение. Пожертвования делались добровольно. Одна богатая вдова из имевшихся у нее 12 тыс. рублей пожертвовала 10 тыс. — сумму по тому временя огромную, поразив воображение нижегородцев. Сам Минин отдал на нужды ополчения не только «всю свою казну», но и серебряные и золотые оклады с икон и драгоценности своей жены. «То же и вы все сделайте», — сказал он посаду. Однако одних добровольных взносов было мало. Поэтому был объявлен принудительный сбор «пятой деньги» со всех нижегородцев: каждый из них должен был внести пятую часть своих доходов от промысловой и торговой деятельности. Собранные деньги должны были пойти на раздачу жалованья служилым людям.
В нижегородское ополчение добровольцами вступали крестьяне, посадские люди и дворяне. Минин ввел новый порядок в организации ополчения: ополченцам выдавалось жалованье, которое не было равным. В зависимости от военной подготовки и боевых заслуг ополченцы были поверстаны (разделены) на четыре оклада. Поверстанные по первому окладу получали в год 50 рублей, по второму —45, по третьему — 40, по четвертому — 35 рублей. Денежное жалованье для всех ополченцев, независимо от того, дворянин ли он посадский или крестьянин, делало всех формально равными. Не знатность происхождения, а умение, ратные способности, преданность Русской земле были теми качествами, по которым Минин оценивал человека.
Кузьма Минин не только сам внимательно и чутко относился к каждому воину, пришедшему в ополчение, но и требовал того же от всех командиров. Он пригласил в ополчение отряд служилых смоленских дворян, которые после падения Смоленска, не желая служить польскому королю, бросили свои поместья и ушли в Арзамасский уезд. Прибывших смоленских воинов нижегородцы встретили очень тепло и обеспечили всем необходимым.
С полного согласия всех жителей и городских властей Нижнего Новгорода по инициативе Минина был создан «Совет всея земли», ставший по своему характеру временным правительством Русского государства. В его состав вошли лучшие люди поволжских городов и некоторые представители местных властей. С помощью «Совета» Минин вел набор ратников в ополчение, решал другие вопросы. Нижегородцы единодушно облекли его званием «выборный человек всею землею».
Воззвание Минина к нижегородцам в 1611 году. М. И. Песков
Командующий Второго ополчения
Чрезвычайно важным был вопрос: как найти воеводу, который возглавит земское ополчение? Нижегородцы не хотели иметь дело с местными воеводами. Окольничий князь Василий Звенигородский не отличался воинскими талантами, и был в родстве с Михаилом Салтыковым, подручным гетмана Гонсевского. Чин окольничего он получил по грамоте Сигизмунда III, а на нижегородское воеводство был поставлен Трубецким и Заруцким. Такому человеку не было доверия.
Второй воевода, Андрей Алябьев, умело сражался и служил верой-правдой, но был известен лишь в своем, Нижегородском, уезде. Горожане хотели искусного воеводу, не отмеченного «перелётами», и известного в народе. Найти такого воеводу в это смутное время, когда переходы воевод и вельмож из одного лагеря в другой стали обычным делом, было не просто. Тогда и предложил Кузьма Минин избрать воеводой князя Дмитрия Михайловича Пожарского.
Его кандидатуру нижегородцы и ополченцы одобрили. В пользу князя говорило многое: далек от продажной правящей верхушки, не имел думного чина, простой стольник. Не сумел сделать придворной карьеры, зато не раз отличался на поле брани. В 1608 году, будучи полковым воеводой, разбил близ Коломны войска тушинцев; в 1609 году разгромил шайки атамана Салькова; в 1610 году, во время недовольства рязанского воеводы Прокопия Ляпунова царём Шуйским, удержал в верности царю город Зарайск. Затем разбил польский отряд, посланный против Ляпунова и «воровских» казаков, которые попытались взять Зарайск. Был верен присяге, не шел на поклон иноземцам. Слава о героических делах князя во время Московского восстания весной 1611 года дошла и до Нижнего Новгорода. Нравились нижегородцам и такие черты князя, как честность, бескорыстность, справедливость в вынесении решений, решительность и взвешенность его поступков. Кроме того, он был поблизости, жил он в своей вотчине всего в 120 верстах от Нижнего. Дмитрий Михайлович лечился после тяжелых ранений полученных в боях с врагами. Особенно трудно заживала рана на ноге — хромота осталась на всю жизнь. В результате Пожарский получил прозвище Хромой.
Для приглашения князя Дмитрия Пожарского на воеводство нижегородцы отправили в село Мугреево Суздальского уезда почетное посольство. Есть сведения, что до и после этого у него неоднократно бывал Минин, вместе они обговаривали вопросы организации Второго земского ополчения. Нижегородцы ездили к нему «многажды, чтобы мне ехати в Нижний для земского совета» — отмечал сам князь. Как тогда было принято, Пожарский долго отказывался от предложения нижегородцев. Князь прекрасно понимал, что, прежде чем решиться на такое почетное и ответственное дело, необходимо хорошо обдумать этот вопрос. Кроме того, Пожарский хотел с самого начала получить полномочия большого воеводы, быть главнокомандующим.
В конце концов еще не совсем оправившийся от ранений Дмитрий Пожарский дал свое согласие. Но и он поставил условие, чтобы нижегородцы сами выбрали из числа посадских людей человека, который бы стал вместе с ним во главе ополчения и занимался «тылом». И предложил на эту должность Кузьму Минина. На том и порешили. Таким образом, в земском ополчении князь Пожарский взял на себя военную функцию, а «выборный человек всею землею» Кузьма Минин-Сухорук стал заведовать хозяйством войска, ополченской казной. Во главе второго земского ополчения встали два человека, избранные народом и облеченные его доверием,— Минин и Пожарский.
«Минин и Пожарский». Живописец М. И. Скотти
В конце октября 1611 года князь Пожарский с небольшой дружиной прибыл в Нижний Новгород и вместе с Мининым приступил к организации народного ополчения. Они развили энергичную деятельность по созданию войска, которое должно было освободить Москву от захватчиков и положить начало изгнанию интервентов с Русской земли. Минин и Пожарский понимали, что решить стоящую перед ними столь большую задачу они могут, лишь опираясь на «всенародное множество».
Минин проявил при сборе средств большую твердость и решимость. От сборщиков налога на ополчение Минин требовал богатым поблажек не делать, а бедных несправедливо не утеснять. Несмотря на поголовное обложение нижегородцев, денег на обеспечение ополченцев всем необходимым все равно не хватало. Пришлось прибегнуть к принудительному займу и у жителей других городов. Обложению подлежали приказчики богатейших купцов Строгановых, купцы из Москвы, Ярославля и других городов, связанных торговыми делами с Нижним Новгородом. Создавая ополчение, его руководители начали показывать свою силу и власть далеко за пределами Нижегородского уезда. Были посланы грамоты в Ярославль, Вологду, Казань в другие города. В грамоте, разосланной от имени нижегородского ополчения к жителям других городов, говорилось: «Изо всех городов Московского государства дворяне и дети боярские под Москвою были, польских и литовских людей осадили крепкою осадою, но поток дворяне и дети боярские из-под Москвы разъехались для временной сладости, для грабежей и похищения. Но теперь мы, Нижнего Новгорода всякие люди, сославшись с Казанью и со всеми городами понизовыми и поволжскими, собравшись со многими ратными людьми, видя Московскому государству конечное разорение, прося у бога милости, идем все головами своими на помощь Московскому государству. Да к нам же приехали в Нижний из Арзамаса, смоляне, дорогобужане и ветчане. и мы, всякие люди Нижнего Новгорода, посоветовавшись между собою, приговорили: животы свои и домы с ними разделить, жалованье и подмогу дать и послати их на помощь Московскому государству».
На призыв Нижнего Новгорода поволжские города откликнулись по-разному. Такие малые города, как Балахна и Гороховец, сразу же включились в дело. Казань отнеслась к этому призыву сначала довольно прохладно. Её «государевы люди» считали, что первенствовать должна «царственная Казань — главный город Понизовья». В результате ядром ополчения наряду с нижегородцами становятся служилые люди пограничных районов, прибывшие в окрестности Арзамаса после падения Смоленска,— смоляне, беляне, дорогобужане, вязьмичи, бренчане, рославцы и другие. Их собралось около 2 тыс. человек, и все они были опытными бойцами, не раз участвовавшими в боях. В дальнейшем в Нижний пришли дворяне из Рязани и Коломны, а также служилые люди, казаки и стрельцы из «украинных городов», которые сидели в Москве при царе Василии Шуйском.
Узнав о формировании Второго ополчения в Нижнем Новгороде и не имея возможности противодействовать этому, обеспокоенные поляки обратились к патриарху Гермогену с требованием, чтобы он осудил «изменников». Патриарх отказался это сделать. Он проклял обратившихся к нему по поручению Гонсевского московских бояр как «окаянных изменников». В итоге его заморили голодом. 17 февраля 1612 года Гермоген умер.
Руководителям второго ополчения необходимо было решить вопрос об остатке Первого ополчения. Руководители казацкой вольницы Заруцкий и Трубецкой ещё имели значительную силу. В результате с декабря 1611 года в России действовали два временных правительства: «Совет всея земли» подмосковных казаков, где руководил атаман Иван Заруцкий, и «Совет всея земли» в Нижнем Новгороде. Между этими двумя центрами силы шла борьба не только за влияние на местных воевод и за доходы, но и по вопросу о том, что делать дальше. Заруцкий и Трубецкой, при поддержке богатого и влиятельного Троице-Сергиева монастыря, предлагали как можно быстрее вести ополчение к Москве. Они опасались быстрого роста силы и влияния нижегородской рати. И планировали под Москвой занять главенствующее положение. Однако «Совет всея земли» Нижнего Новгорода считал нужным выждать, чтобы как следует подготовиться к походу. Это была линия Минина и Пожарского.
Взаимоотношения между двумя центрами власти стали откровенно враждебными после того, как Трубецкой и Заруцкий начали переговоры с псковским самозванцем Сидоркой (Лжедмитрием III), которому в итоге и присягнули. Правда, им вскоре пришлось отказаться от своего «крестного целования», так как такой поступок не нашел поддержки у простых казаков и был резко осужден Мининым и Пожарским.
После упорной работы к началу февраля 1612 года нижегородское ополчение представляло собой уже внушительную силу и достигало 5 тыс. воинов. Несмотря на то, что работа по военному устройству Второго ополчения полностью ещё не была завершена, Пожарский и Минин поняли, что выжидать больше нельзя и решили начать поход. Первоначально был избран самый кратчайший путь — от Нижнего Новгорода через Гороховец, Суздаль на Москву.
Момент для наступления был удобным. Находившийся в Москве польский гарнизон испытывал большие сложности, особенно острый недостаток в продовольствии. Голод заставил большую часть польского гарнизона уйти из разоренного города в окрестные уезды на поиски продовольствия. Из 12-тыс. вражеского войска в Кремле и Китай-городе остался примерно 4-тыс. гарнизон, ослабленный голодом. Самые отборные отряды польских головорезов под командованием гетмана Ходкевича расположились в селе Рогачево недалеко от города Дмитрова; отряд Сапеги находился в городе Ростове. От Сигизмунда III помощи осажденному гарнизону не было. А «семибоярщина» сколько-нибудь реальной военной силы собой не представляла. Таким образом, это было самое удобное время для освобождения Москвы.
Воевода Дмитрий Пожарский составил план освободительного похода. Замысел был в том, чтобы воспользовавшись раздробленностью сил интервентов, разбить их по частям. Сначала планировалось отрезать от Москвы отряды Ходкевича и Сапеги, а затем разгромить осажденный польский гарнизон Гонсевского и освободить столицу. Пожарский надеялся на помощь казацких подмосковных «таборов» (остатков Первого ополчения).
Однако атаман Заруцкий начал открытые враждебные действия. Он решил захватить ряд крупных городов Северо-Восточной Руси и тем самым не допустить туда нижегородцев и сохранить свою сферу влияния. Воспользовавшись отводом из Ростова Великого отряда Сапеги, Заруцкий в феврале приказывает своим казакам захватить Ярославль — важный в стратегическом отношении приволжский город. Туда же должен был направиться из Владимира казачий отряд атамана Просовецкого.
Как только стало известно о действия Заруцкого, Минин и Пожарский вынуждены были изменить первоначальный план освободительного похода. Они решили двинуться вверх по Волге, занять Ярославль, минуя опустошенные районы, где действовали казачьи отряды подмосковных Заруцкого и Трубецкого, и объединить силы, которые поднялись против интервентов. Казаки Заруцкого первыми ворвались в Ярославль. Горожане попросили помощи у Пожарского. Князь направил отряды своих родственников князей Дмитрия Лопаты Пожарского и Романа Пожарского. Они быстрым рейдом заняли Ярославль и Суздаль, захватив казаков врасплох и не допустили туда отряды Просовецкого. Отряду Просовецкого, бывшему на подходе к Ярославлю, не оставалось ничего другого, как повернуть назад, к подмосковным лагерям. Боя он не принял.
Получив от Лопаты-Пожарского известие о том, что Ярославль находится в руках нижегородцев, Минин и Пожарский в начале марта 1612 года отдают ополчению распоряжение выступить из Нижнего Новгорода в поход для освобождения столицы Русского государства. Ополченцы в начале апреля 1612 года вступили в Ярославль. Здесь ополчение простояло четыре месяца, до конца июля 1612 года.
Автор: Самсонов Александр Статьи из этой серии: Смута