в каком году произошла стыковка союза и аполлона
В каком году произошла стыковка союза и аполлона
Исторический запуск кораблей «Союз-19» и «Аполлон» состоялся 15 июля 1975 года. В экипаж «Союза-19» входили Алексей ЛЕОНОВ и Валерий КУБАСОВ, на «Аполлоне» летели Томас СТАФФОРД, Вэнс БРАНД и Дональд СЛЕЙТОН. 17 июля корабли успешно состыковались, космонавты приветствовали друг друга на двух языках, а ЛЕОНОВ со СТАФФОРДОМ пожали друг другу руки в шлюзовом отсеке — знаменитое «рукопожатие в космосе». Космонавты побывали в обоих кораблях, обменялись флагами и сувенирами, проводили научные эксперименты, а позже побеседовали напрямую с президентом США Джеральдом ФОРДОМ.
Реализация стала возможна после подписания 24 мая 1972 года в Москве председателем Совета министров СССР Алексеем КОСЫГИНЫМ и президентом США Ричардом НИКСОНОМ «Соглашения о сотрудничестве в исследовании и использовании космического пространства в мирных целях». Статьёй №3 соглашения предусматривалось проведение экспериментального полета кораблей двух стран со стыковкой и взаимным переходом космонавтов в 1975 году.
Для программы ЭПАС обеими сторонами были разработаны специальные модификации космических кораблей серий «Союз» и «Аполлон». В то время как корабль серии «Союз» подвергся внешне незначительным изменениям (за исключением того, что он стал двухместным, появились панели солнечных батарей, изменились его грузоподъёмность и двигательные установки), он был снабжен участвующим в стыковке андрогинно-периферийным стыковочным узлом АПАС-75.
Оставшийся без изменений корабль «Аполлон» околоземной версии (без лунного модуля) был дополнен специальным стыковочно-шлюзовым переходным отсеком, который в свою очередь содержал разработанный и произведённый в США стыковочный узел, совместимый с АПАС-75. Подобные отсеки использовались во всех последующих совместных программах.
При совместном полёте «Союза-19» и «Аполлона» были проведены несколько научных и технических экспериментов:
Правда о стыковке Союз-Аполлон
Со временем под сомнение поставили полеты ракет Аполлон, ибо слишком короткая история оказалась у данной ракеты и она вся связана с полетами астронавтов на Луну, которых не было, и с американской орбитальной станцией «Скайлэб», чья эпопея не менее туманна, чем эпопея с Аполлонами, так как она просуществовала менее года, на которую летали только американцы, а потом навсегда канула в небытие, не оставив следа. Одновременно с ней канули бы навсегда и Аполлоны, но США решили еще раз доказать миру, что Аполлоны летали в космос и провернули с СССР аферу Союз-Аполлон или ЭПАС (экспериментальный полет Аполлон-Союз).
По той же причине советское руководство совместно с США устроили аферу Союз-Аполлон. А теперь подробно об этом.
На подключение видеопроигрывателя у Леонова и Кубасова после начала полета ушло 28 часов. Одновременно на Аполлоне «сломался» стыковочный узел, это была легенда, почему не произошла стыковка, если Леонов и Кубасов не смогут подключить видеопроигрыватель к бортовому ТВ. Как только в ЦУП пришло сообщение, что ТВ на Союзе заработало, то через 10 минут на Аполлоне починили стыковочный узел. Естественно, что эти «незапланированные» ремонты были запланированы перед полетом.
Орбитальный отсек при спуске отделяется от корабля и возвращению не подлежит! Американский видеопроигрыватель с переделанной системой ТВ при возвращении на Землю сгорел в верхних слоях атмосферы. Всё осталось «шито-крыто»!
4) И самое главное. При стыковке Союз-Аполлон не работали двигатели ориентации, а их работу сразу видно, при стыковке происходят частные вспышки (импульсы), то у одного, то у другого корабля, иногда несколько в секунду. Идет корректировка подлета друг к другу, стыковочные узлы кораблей должны совпасть очень точно.
Стоп-кадры стыковки «Аполлона» и «Союза» из видеоклипа НАСА 2009 года, белыми стрелками отмечено расположение двигателей ориентации «Аполлона». Ни одной вспышки. Это видно и на видео данной «стыковки», его не проблема найти в интернете.
5) То, что «Союз-19» летал в гордом одиночестве, не мог заметить ни один наблюдатель с земли. Для радаров, что один корабль, что два состыкованных корабля выглядят одинаково – одна светящаяся точка на экране. Оптические телескопы днём бессильны. Их мешает или яркое голубое небо, или облачность. Ночью же в земной тени сами корабли так же темны, как и чёрное небо вокруг них.
6) Кубасовым написана книга воспоминаний «Прикосновение космоса», в которой полету Союз-Аполлон посвящено лишь несколько абзацев. В основном речь идет про первый и последний из трех полетов космонавта. Причем, про третий полет («Союз-36») — чуть ли не поминутно, включая процесс посадки, а про самое большое достижение Кубасова в карьере космонавта — полет ЭПАС подозрительно мало. Очевидно, что человеку стыдно врать.
Нечто подобное и в книге Леонова «Жизнь среди звёзд», написанной после ЭПАСа, там нет подробного описания данного полета. А ведь это вершина космической карьеры Леонова. Вот только писать Леонову не о чем.
Поезд лунной гонки увез в прошлое не только политическую победу США над СССР, но и сам СССР. А «проект» ЭПАС сильно помог этой победе,
PS. Союзы летали и продолжают летать, космонавтов из десятков стран они доставляли и доставляют на международные космические станции, при этом непрерывно совершенствуются, Аполлоны же после июля 1975 года больше никуда не летали. Более того, они не оставили никакого наследия, словно и не было их. Нет у Аполлона потомков, потому что у импотентов потомства не бывает. Астронавты NASA используют российские корабли для полетов на МКС. В середине двадцатого века НАСА могло высадить людей на Луне, а в 21 веке не может даже вывести их на околоземную орбиту. Но так не бывает. Американцы не идиоты, чтобы забыть об отличных космических кораблях, при том что не могут создать ничего нового, а значит, что этих отличных кораблей нет и никогда не было. «Аполлон», как действующий корабль, не состоялся.
«Союз – Аполлон». Рукопожатие на орбите
17 июля 1975 года над Землей впервые состыковались советский и американский космические корабли
Совместный советско-американский космический полет на кораблях «Союз-19» и «Аполлон» стал символом разрядки и ее завершения. Впрочем, идеологической составляющей в этом уникальном для своего времени проекте было не слишком много. Гораздо важнее были технические наработки и изобретения, многие из которых используются и по сей день. А сама программа «Союз – Аполлон» стала предтечей программы «Мир – Шаттл» и самой идеи Международной космической станции, действующей на орбите по сей день.
Все началось с литературы
Идея совместной работы в космосе не нова, а уж идея спасения космонавта, попавшего в трудную ситуацию на орбите, – и вовсе существует со времен самого первого полета Юрия Гагарина. Дальше всех в поисках ответа на этот вопрос зашел американский писатель Мартин Кэйдин, опубликовавший в 1964 году повесть «Marooned», то есть «Брошенный». Три года спустя это произведение под названием «В плену у орбиты» издали в Советском Союзе, что неудивительно, учитывая фабулу. Американский астронавт Ричард Пруэтт оказывается на орбите в практически безвыходной ситуации: у него на корабле кончился кислород. Вся надежда – на советский космический корабль «Восток» и его пилота Андрея Яковлева. Их срочно отправляют на помощь американцу, причем планируется буквально донести его до «Востока» чуть ли не на руках: Яковлев сигналит Пруэтту, чтобы тот, выйдя из своего корабля, схватился за его скафандр. В последний момент, что естественно, на орбиту успевают вывести американский космический корабль «Джемини», который и уносит спасенного обратно на Землю.
Предисловие к русскому изданию написал Герман Титов – советский космонавт номер два. Судя по всему, он был одним из тех в СССР, кто использовал повесть как повод еще раз поднять вопрос о мирном сосуществовании не только на Земле, но и в космосе. И прежде всего – о том, что в критической ситуации нельзя выбирать, от кого принимать помощь, а от кого нет. Такая же идея завладела и тогдашним заместителем директора (позже – директором) НАСА Томасом Пейном, и он решил донести ее до президента Академии наук СССР Мстислава Келдыша. Начавшаяся активная переписка привела к практическому результату: 26-27 октября 1970 года в Москве состоялась первая рабочая встреча советских и американских специалистов. В центре обсуждения был вопрос: как совместить средства сближения и стыковки в космосе, которыми пользуются две сверхдержавы. Эта встреча и положила начало проекту «Союз – Аполлон».
Прошло два года, прежде чем СССР и США удалось согласовать все основные детали программы. Итогом этой работы стало соглашение между советской Академией наук и американской НАСА о программе «Союз – Аполлон», подписанное 6 апреля 1972 года. А всего через полтора месяца, 24 мая, американский президент Ричард Никсон во время своего визита в Москву подписал вместе с советским премьер-министром Алексеем Косыгиным «Соглашение между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки о сотрудничестве в исследовании и использовании космического пространства в мирных целях». Третий пункт этого документа оговаривал, что первый совместный полет в рамках этого сотрудничества состоится в 1975 году.
Без «пап» и «мам»
Как и во всей космической гонке времен «холодной войны», в программе, которая официально называлась ЭПАС – «Экспериментальная программа «Аполлон – Союз» – было очень много идеологии. Прежде всего, она давала руководителям обеих стран возможность представить своим народам новые космические достижения. Для СССР это было важно, поскольку Америка, долгое время отстававшая от советской космонавтики, совершила неожиданный рывок, оторвавшись на недостижимую дистанцию: отправила своих космонавтов на Луну. Советский Союз ответил на это созданием первых в мире орбитальных станций «Салют». А набиравшая обороты разрядка требовала чего-то общего, совместного. Этим и стал назначенный на 1975 год первый советско-американский космический полет.
За идеологической ширмой скрывались более практические проблемы, которые волновали специалистов космической отрасли и в США, и в СССР гораздо сильнее. Чем шире были программы пилотируемых космических полетов, тем выше становились риски, подобные тем, о которых писал Мартин Кэйдин. А системы стыковки космических кораблей двух стран никак не совмещались между собой, и в случае катастрофы оставалось только прибегнуть к эвакуации через открытый космос, описанной в повести. Требовались общие стыковочные узлы, которые не обязательно было иметь на каждом космическом корабле, но которые можно было быстро установить в случае необходимости и отправить на орбиту спасательную операцию.
Легенды объясняют тот факт, что в стыковочных системах программы «Союз – Аполлон» не было привычного разделения на «штырь» и «конус» (на жаргоне спецов – «маму» и «папу»), то есть пассивную и активную стороны стыковки, той же идеологией. Дескать, ни одна сторона не хотела отводить своему кораблю пассивную роль, чтобы не потерять лицо. В действительности андрогинно-периферийный аппарат стыковки (АПАС), как следует из его названия, позволяет любому из двух кораблей брать на себя активную роль во время этой операции. Что и понятно, если учесть, что система создавалась в том числе для проведения спасательных операций. А во время них нельзя заранее предугадать, будет ли экипаж корабля с «активным» элементом стыковки в состоянии управлять этим процессом.
Чем дышат «Союз» и «Аполлон»
Разработка АПАСа легла на советскую сторону: его создали в ОКБ-1, нынешнем КБ «Энергия» в подмосковном Королеве. Когда аппарат был готов, две его части, совершенно одинаковые по виду и возможностям, разъехались по разным странам. Одна половина осталась в Советском Союзе и заменила стандартное стыковочное оборудование на космическом корабле «Союз-19», который готовился к полету по первой советско-американской программе. Вторая отправилась за океан и стала частью оборудования американского «Аполлона».
Отличить подготовленные к необычной миссии корабли от тех, что предназначались для обычных полетов, смог бы далеко не каждый. «Союз-19» отличался от своих собратьев прежде всего новым стыковочным модулем, а также наличием солнечных батарей, которых последние семь «Союзов» не имели. Что касается «Аполлона», то он внешне практически не изменился, если не считать специального переходного отсека, предназначенного для соединения с советским космическим кораблем. Необходимость разработки этого узла диктовали разные атмосферы, в которых работали экипажи двух кораблей. Если на советском ее состав и давление были близки к земному, то американские астронавты дышали чистым кислородом под давлением в треть атмосферного. Под эти параметры были настроены и все системы жизнеобеспечения кораблей, так что просто взять и соединить между собой «Союз» и «Аполлон» было невозможно: их автоматика просто вышла бы из строя. Пришлось конструировать отсек для перехода, в котором космонавты и астронавты проводили по три часа, прежде чем их можно было пускать в «чужую» атмосферу.
Еще одна проблема с «неправильной» атмосферой американского «Аполлона» была связана с тем, что в ней синтетическая ткань обычных рабочих скафандров советских космонавтов становилась огнеопасной. Пришлось спешно разрабатывать новую, которая в итоге оказалась существенно лучше по качеству, чем все имевшиеся на тот момент импортные. Так что перепутать советских участников полета «Союз – Аполлон» на фотографиях с другими советскими космонавтами попросту невозможно, слишком уж отличаются на вид их скафандры.
Встреча над Эльбой
15 июля 1975 года в 15.20 по московскому времени с Байконура стартовал «Союз-19». На его борту в свои вторые полеты отправились командир корабля Алексей Леонов и бортинженер Валерий Кубасов. В американском экипаже, который стартовал к орбите через семь с половиной часов, было двое новичков: пилот командного модуля Вэнс Бранд и пилот стыковочного модуля Дональд Слейтон. Зато опыта их командира Томаса Стаффорда хватало на весь экипаж с избытком – это был его четвертый космический полет!
Первая стыковка состоялась через двое с лишним суток – в семь часов вечера по московскому времени 17 июля 1975 года. «Активным» был американский корабль, «пассивным» – советский. Через три часа после стыковки представители двух крупнейших космических держав – Алексей Леонов и Томас Стаффорд – впервые в истории человечества пожали друг другу руки на орбите. По замыслу руководителей полета, это должно было произойти в тот момент, когда состыкованные корабли пролетали бы над Москвой. Судьба внесла в эти планы свои коррективы: как вспоминал потом Алексей Леонов, он пожал руку своего американского коллеги в тот момент, когда корабли оказались над Эльбой – там, где тремя десятками лет раньше встретились разгромившие нацистскую Германию воины СССР и США.
Проведя в состыкованном состоянии чуть меньше двух суток, четыре раза побывав друг у друга в гостях и выполнив небольшую, но насыщенную экспериментальную программу, корабли разошлись. Им нужно было повторить стыковку и убедиться, что АПАС работает, так сказать, в обе стороны: на этот раз активным был «Союз». Стыковка, как и в первый раз, прошла по плану, и через три часа космонавты и астронавты расстались уже окончательно. 21 мая на Землю вернулся советский космический корабль, а 24-го приводнился «Аполлон».
Уникальная встреча на орбите, казалось, знаменовала совершенно новый этап в освоении космического пространства. Увы, разрядка сменилась новым витком напряженности в отношениях двух сверхдержав, пошли разговоры о «звездных войнах», советские войска вошли в Афганистан, потом с карты мира исчез Советский Союз… В следующий раз уникальное оборудование для стыковок космических аппаратов разных стран понадобилось лишь через двадцать лет после миссии «Союз – Аполлон». Но если бы не было ее, возможно, совсем иначе сложилась бы судьба всех международных космических станций – начиная с «Мира» и заканчивая МКС.
«Рукопожатие в космосе» Сорок лет назад произошла стыковка американского «Аполлона» и советского «Союза»
15 июля 1975 года произошла стыковка двух космических аппаратов — американского «Аполлона» и советского «Союза». «Рукопожатие в космосе», «грандиозный технологический прорыв», «новая политическая эпоха» — такие названия дали этому событию. Писатель-фантаст, известный «космический» журналист (работавший в 1960-1980-е годы в «Комсомольской правде» и «Правде»), лауреат Государственной премии СССР Владимир Губарев вспоминает, как тогда воспринималось это советско-американское сотрудничество.
Именно как чудо воспринимаются события лета 1975-го в наше неспокойное время. И хотя наши космонавты и американские астронавты работают на Международной космической станции вместе, улыбаются во время земных и орбитальных пресс-конференций, хвалят друг друга, но все-таки той теплоты, сердечности и откровений, что случились в то памятное лето, мне не хватает. Да честно говоря, их и нет — они исчезли вместе с разными санкциями. А жаль!
В июле на Байконуре много миражей. По крайней мере, они возникали не только перед моими глазами, но и перед всеми, с кем доводилось прилетать сюда в зените лета. Жара страшная, воздух заполнен мелкой пылью, от которой невозможно избавиться.
Но в июле пуски ракет всегда благополучные. Не припомню ни одного случая, чтобы авария случалась именно в такие безумно жаркие дни. В июле 1975-го все мы были уверены в хороших стартах — и у нас, и в далекой Америке.
Мне посчастливилось провожать в космос экипаж «Союза», наблюдать за стартом «Аполлона», работать в пресс-центре, вести бортовую пресс-конференцию с экипажами, а затем вместе с астронавтами и космонавтами совершить послеполетные поездки по СССР и США. Я написал документальную повесть «Диалог космодромов», и она была издана в ряде стран, в том числе и в Америке.
После полета я регулярно виделся и с астронавтами, и с космонавтами как в Москве, так и в Америке. Благо что почти все они поддерживают не только служебные отношения, но и товарищеские, а потому встречи были и на международных конференциях, и просто за дружеским столом. К сожалению, славная пятерка космонавтов и астронавтов вскоре лишилась самого старшего своего члена — Дональда Слейтона, а недавно ушел из жизни и Валерий Кубасов. Время безжалостно и к героям.
Наземное испытание стыковки кораблей «Союз» и «Аполлон»
Фото: Виктор Чернов / РИА Новости
В моей записной книжке сохранилось своеобразное послесловие к полету «Союза» и «Аполлона».
В июле 2000 года Том Стаффорд и Вэнс Бранд прилетели на старт модуля «Звезда». Их встречали Алексей Леонов и Валерий Кубасов. Понятно, что в вихре деловых встреч, пресс-конференций, приемов и товарищеских застолий поговорить обстоятельно не было возможности, а потому я решил просто перекинуть мостик через четверть века и вспомнить о том, о чем мечталось в тот жаркий июль 1975-го.
Астронавт Томас Стаффорд (1975): Во время подготовки к полету мы не просто хорошо узнали друг друга. Мы по-человечески сблизились. Не доказательство ли это того, что наши два народа могут жить в мире, строить отношения на взаимопонимании, сотрудничестве. В этом смысле важность эксперимента с полетом «Аполлона» и «Союза» выходит за рамки космической одиссеи: рождается модель сотрудничества между нашими странами. Вчера, когда я в первый раз открыл люк и сказал «хелло» Валерию и Алексею, я подумал, что, открывая люки в космосе, мы открываем новую эру в истории человечества. Я уверен, что у этой эры хорошее будущее.
Астронавт Томас Стаффорд (2000): 25 лет назад я, конечно же, мечтал о том времени, когда космонавты и астронавты будут работать вместе. К счастью, мы теперь убедились, что наши усилия не были напрасными. Совместная работа по созданию Международной космической станции — блестящее тому подтверждение. Теперь я могу смелее строить прогнозы: убежден, что весь ХХI век мы будем вместе, и это очень верно, потому что только вместе нужно осваивать космос. Я счастлив, что за эти годы у меня появилось очень много друзей в России, но первыми среди них всегда были и будут Алексей и Валерий — ведь нас соединил полет, а что может быть надежнее и прекраснее, чем дружба, рожденная в космосе?!
Алексей Леонов (справа) показывает репродукции своих картин Дональду Слейтону
Фото: Пушкарев / РИА Новости
Космонавт Алексей Леонов (1975): Мы, представители двух стран, осуществляем этот полет потому, что наши народы и правительства хотят работать вместе в духе сотрудничества, потому что много специалистов в США и СССР приложили к реализации этого полета огромные усилия. Полет стал возможен в климате разрядки международной напряженности и развивающегося сотрудничества между нашими странами.
Космонавт Алексей Леонов (2000): По-разному складывались отношения между нашими странами за минувшие четверть века. Были и охлаждения в отношениях, но ни разу — подчеркиваю, ни разу — ни один из участников программы «Союз-Аполлон» не сказал ни единого недоброго слова о другой стороне. Более того, мы постоянно поддерживали самые теплые отношения, встречались и в Америке, и у нас, старались, чтобы традиции, рожденные в годы осуществления проекта «Союз-Аполлон», сохранялись и развивались. Том Стаффорд — один из тех людей, который поддерживал наше участие в программе Международной космической станции. Было время, когда в Конгрессе США очень жестко критиковали Россию за то, что мы не выполняли установленные сроки по созданию модулей для МКС, но генерал Стаффорд всегда был объективен и доброжелателен: он поддерживал нас, прекрасно понимая, в сколь трудном экономическом положении мы находимся. Так что вклад участников программы «Союз-Аполлон» в Международную космическую станцию очень большой!
Астронавт Вэнс Де Во Бранд (1975): Русское гостеприимство известно. Но я не ожидал, что мои товарищи воспользуются им в полной мере. Итак, Том и Дик пошли в «Союз», а я остался в «Аполлоне». Но Стаффорд и Слейтон почему-то задержались в советском корабле дольше, чем было запланировано. Я слышал смех, разговоры. Русские фразы чередовались с английскими. Я уже начал беспокоиться: а вдруг мои товарищи там заночуют? Давно уже прошло время, отведенное программой для сна, а Стаффорд и Слейтон все не возвращались из «Союза». Тогда я сказал, что ложусь спать и не буду их ждать. Пожалуй, это-то и заставило Тома и Дика вернуться. Но когда я сам перешел в «Союз», мне тоже хотелось побыть подольше — очень гостеприимно встречали нас Алексей и Валерий.
Астронавт Вэнс Де Во Бранд (2000): Я люблю приезжать в Россию, встречаться со своими друзьями. К счастью, это происходит регулярно. Прекрасно, что мы работаем в космосе вместе. Вот только жаль, нам уже не суждено быть вместе на Международной космической станции — годы все же берут свое.
Валерий Кубасов, Алексей Леонов, Томас Стаффорд, Вэнс Бранд (слева направо)
Фото: Антон Денисов / РИА Новости
Космонавт Валерий Кубасов (1975): Наш полет имеет большое значение не только для разрядки международной напряженности, но и для безопасности космических полетов, для науки. Мы провели в этом полете несколько очень интересных экспериментов, но я хотел бы выделить «универсальную печь». Образцы, которые мы привезли из космоса, изучаются в институтах. Окончательные выводы можно сделать чуть позже, но уже сейчас ясно, что после нашего полета родилась космическая металлургия. На орбите можно создавать новые, необычные материалы, в которых нуждаются различные отрасли промышленности, в первую очередь электронная. Причем их производство в космосе гораздо эффективнее, чем в земных условиях. Теперь я могу смело предсказывать бурный взлет внеземной металлургической технологии.
Космонавт Валерий Кубасов (2000): К сказанному 25 лет назад могу только добавить: на борту Международной космической станции, по сути дела, будет работать специальный металлургический цех. Запланирован ряд очень интересных экспериментов, более того — для МКС созданы специальные технологии. И меня, конечно же, радует, что начало им было положено во время нашего полета по программе «Союз-Аполлон».
В Америке один из журналистов спросил Алексея Леонова: «А не слишком ли дорого обходятся космические программы?» Космонавт ответил коротко: «Если бы испанская королева в свое время пожалела денег на полет Колумба через океан, то мы бы сейчас не встретились в этом зале». Ответ заслужил аплодисменты. Алексей назвал экспедицию Колумба «полетом», и в этой оговорке мы почувствовали дыхание ХХ века — столетия полетов за пределы Земли. Пора уже следом за Фридрихом Цандером провозгласить: «Вперед, на Марс!»
На моем веку выпало одно чудо — программа «Союз-Аполлон». Я до сих пор верю, что это путь в космос.
(Материал предоставлен журналом «Живая история», №2, июнь-июль, издается Музеем современной истории России)