в каком году посадили мохова
Возвращение мучителя: скопинский маньяк выходит на свободу спустя 17 лет
Коллаж © LIFE. Кадр оперативной съёмки © LIFE
Виктор Мохов выходит на свободу 3 марта, сообщил Лайфу источник. За ним будет установлен административный надзор сроком на шесть лет. По решению суда ему будет запрещено посещать места проведения спортивных, культурно-зрелищных и других массовых мероприятий, покидать место жительства или пребывания ночью — с 22:00 до 6:00 — и выезжать за пределы Скопинского района Рязанской области без разрешения органов внутренних дел. Однако посещать кафе, бары, рестораны и выпивать там Мохову не запретили. Суд счёл, что «его предыдущее противоправное поведение не было связано с употреблением им спиртных напитков и доказательств его склонности к таковому суду не представлено». Кроме того, Мохову будет необходимо два раза в месяц приходить в ОВД по месту жительства для регистрации. Как ранее говорил сам осуждённый, после освобождения он планирует поехать в Скопин — домой.
«Надеюсь, ему будет тяжело»
На кадрах оперативной съёмки, когда в подземелье спускаются сотрудники, Катя и Лена улыбаются и торопливо рассказывают, как они здесь оказались.
— Мы сюда попали очень… очень нелепо, — начинает объяснять оперативникам девушка. — Мы в Рязань поехали на дискотеку, был праздник «Вера, Надежда, Любовь». Мы голосовали, троллейбусы ходили, но мы с Ленкой решили, что доедем на машине. И остановилась машина. Сидел за рулём Виктор, Мохов у него фамилия. Там сидел с ним рядом пацан, но это оказалась девчонка. Мы не знали. Она очень похожа просто на пацана и представилась Лёшей. Они нам предложили выпить. Мы и не согласились, и не отказали. То ли в водке что-то было. Мы потеряли счёт времени. Этот Лёша говорит: «Ну что, девчонки, вы попали».
С тех пор прошло 17 лет, и многое в жизни Екатерины Мартыновой поменялось: она написала книгу о своём страшном опыте, вышла замуж и родила двоих детей. Жизнь идёт своим чередом. Но новость о том, что её мучитель выходит на месяц раньше, чем должен был, застала девушку врасплох.
«Орский потрошитель»: почему самого опасного маньяка в мире не могут поймать уже 15 лет
— Это, во-первых, очень несправедливо. Такие люди, как он, не должны быть на свободе — они должны сидеть в тюрьме. Возможно, у меня есть некий страх, что он захочет меня найти, что-то сказать. Не только отомстить, может, увидеть, сказать что-то, доказать. Я не знаю, какие у него мысли, но допускаю, что он меня будет искать, — с тревогой говорит Екатерина.
Мохов уже пытался поговорить с девушкой. Три года назад он даже написал ей письмо. Мартынова до сих пор недоумевает, как ему удалось разыскать её адрес. В своём послании маньяк лишь обвинил Екатерину в том, что всё было не так, как она описывает в книге. Мохов пообещал рассказать «всю правду», когда выйдет на свободу. Он по-прежнему не раскаялся и считает, что все 17 лет провёл в тюрьме несправедливо.
— В 2018 году он мне написал письмо бумажное из колонии, где говорил, что… Я же написала книгу, он её прочёл. Она была в открытом доступе в Интернете — «Исповедь узницы подземелья». Он мне сказал, что я написала неправду. Кстати, у неё премьера 4 марта. Так совпало, что он должен выйти на свободу в этих числах, и мы на 4 марта поставили презентацию. Об этом узнали только два дня назад, и все начали спрашивать: «Это в связи с его выходом?» На самом деле это не так, и мне даже в какой-то степени обидно. Книга не про него — это мои воспоминания, моя боль, — вздыхает Екатерина.
Изверг даже не пытался просить прощения у своих жертв. Мохов считает, что содержал девушек в хороших условиях: покупал еду и бельё, кормил, иногда выводил «подышать». Сейчас Екатерина Мартынова старается как можно меньше думать о том, что с ними происходило. Но признаётся, что одним из главных страхов было то, что Мохов может больше не прийти в бункер.
Фото © Кадр оперативной съёмки
— Единственным человеком, который нас связывал с жизнью наверху, был он. Поэтому было страшно представить, если вдруг его собьёт машина или он попадёт в больницу, что он не придёт. Неделю-полторы максимум мы могли бы продержаться и потом умерли бы от жажды и голода, — вспоминает девушка.
В интервью Катя Мартынова уходит от вопросов о том, как прошли эти 17 лет, и, кажется, не хочет больше рассказывать, что им с Леной Самохиной пришлось пережить. Даже встречу она назначила на нейтральной территории. Общаться там, где они встретили Мохова, героиня отказалась. Кажется, больше всего девушку сейчас беспокоит возвращение мучителя. Она много размышляет о том, как может сложиться его жизнь после освобождения.
Елена Самохина и Екатерина Мартынова. Фото © Кадр оперативной съёмки
— Я думаю, когда он вернётся, найдутся такие же отмороженные люди, как и он, с которыми он найдёт общий язык, но всё-таки большинство людей, которые его будут окружать, не захотят его обслуживать в магазине или просто здороваться. Будут обходить его стороной. Я очень надеюсь на то, что ему будет тяжело. Я уверена, что спустя какое-то время после выхода на свободу он совершит ещё одно преступление. Но это будет уже не похищение, а изнасилование и убийство, чтобы его не поймали. Я уверена, что он нападёт на ребёнка или на женщину, — с трудом произносит Екатерина.
Многоуровневый подвал с бетонными стенами и плитами и железными засовами, тщательно замаскированный вход. Здесь Мохов применил все свои технические навыки. Пять лет он потратил на строительство подземного тайника. Вопросов ни у кого из округи не возникало. Спустя несколько лет соседи так и будут вспоминать: «Копался на участке, был тихий, хозяйственный». Все думали, он вскапывает огород, а Виктор рыл огромный котлован, который позднее станет тюрьмой для Кати и Лены. Следователь, который вёл это дело, помнит каждую деталь показаний Мохова и его пленниц.
Фото © Кадр оперативной съёмки
— Я в тот момент исполнял обязанности начальника отдела, одновременно руководил группой по раскрытию убийств, борьбе с бандитизмом. И сначала группа оперативников сюда была направлена. И когда эта информация подтвердилась, то уже подключились несколько следователей, в том числе и я. Первоначально очень сложно было. Катя вообще замкнулась. Там было очень много таких интимных тонких вопросов, и, чтобы правильно квалифицировать действия Мохова, она должна была всё рассказать, — вспоминает следователь Дмитрий Плоткин.
Никогда не был ловеласом: режиссёр прокомментировал выдвинутое Депардье обвинение в изнасиловании
Мартынова украдкой написала записку и спрятала её в волосах, а затем незаметно от маньяка оставила послание в подкассетнике. Так записка попала в руки к полицейским. Правда, нашли девушек спустя несколько недель. Мохов настолько тщательно замаскировал вход в подвал, что в первое время его даже не подозревали в преступлении. Дмитрий Плоткин вспоминает, что на допросе Мохов держался так, будто он ни в чём не виноват. Следователь уверен, что причина такого поведения Мохова кроется в его прошлом.
— Мохов воспитывался авторитарной матерью. Мама у него работала секретарём руководителя ЖЭКа города Скопина. Большое дело по тем временам. Отец хулиганистый такой был человек. Они задавили морально сына. И особенно у него не складывались отношения с женщинами. Он женился, быстро развёлся. Потом пользовался услугами проституток, — объясняет следователь.
Соседи рассказывают, что он работал заточником на заводе, а ещё гнал самогон и продавал его работягам, которые хотели опохмелиться. Его потом так и прозвали — Доктор. Для коллег и матери он был «добрым Доктором»: чинил водопровод, копался в огороде, вкалывал на заводе, где считался образцовым работником. А на самом деле втайне от всех строил бункер.
В почтовом ящике квитанция за неоплаченные коммунальные услуги, на окнах послания, оставленные подростками, а территория вокруг укрыта толстым слоем снега. Дом скопинского маньяка стараются обходить стороной, но иногда всё-таки можно заметить возле того самого гаража каких-нибудь любопытных прохожих. Сам участок довольно обычный: теплицы, хозяйственные принадлежности, в огороде растут деревца, есть даже голубятня, правда, птицы из неё давно улетели. Неудивительно, что никто из соседей и подумать не мог, что каждый день на этом участке терпят боль, голод, издевательства и молятся об освобождении две юные девочки. Бункер же доверху затоплен, так что внутрь теперь никому не попасть. Залить подземелье водой распорядилась мать Мохова. Видимо, слишком много было желающих посмотреть на гараж, в котором держали девочек. Женщина умерла семь лет назад, затем здесь жил бывший сокамерник маньяка, но уже давно дом заброшен.
«Прутьями по заднице хлестал»: мать задержанного в Подмосковье «мага»-педофила попыталась его оправдать
— Мы вообще всей улицей в ужасе, что он так сделал. Он очень хорошо со всеми обращался, мы про него ничего плохого не скажем. Они сидели, а мы ничего не знали. Он был добрый. У меня водопровод прорвался, я его попросила, он мне ни слова не сказал, починил. Он очень был добрый, — вспоминает бабушка Анна.
Теперь о страшных событиях знают все в округе. Люди по-разному относятся к освобождению Мохова, но жить с ним рядом не хочет никто. Михаил Шандулов вместе с семьёй 10 лет назад переехал в Скопин, но только после покупки жилища увидел по телевизору, с кем он делит этот дом пополам. Теперь, говорит, придётся знакомиться, ведь их участки разделяет совсем хиленький низкий заборчик.
— Бог ему судья. Я судить не могу эти вещи. Что ему сейчас скажешь… Пусть придёт и доживает свой век, сколько ему ещё отпустили годков, — снисходительно говорит Михаил, но уже через несколько минут добавляет: — Ему здесь ноги выдернут и в том же подвале его замуруют. И будет это его последнее пристанище.
Другой сосед, когда узнал об освобождении маньяка, и вовсе решил продать дом. Он живёт напротив Мохова. Мужчина боится за своих детей: у него две дочери и четыре сына.
— Я ничего не могу сделать, только могу детей сохранить, больше ничего не могу. У меня шестеро детей. Думаю, может, квартиру где-то снимать. Мне-то обезопасить надо детей, — робко выглядывая из-за двери, говорит сосед Мохова, не называя свои имя и фамилию.
Но больше всего эта новость тревожит женщин. Надежда Егина помнит Мохова ещё до задержания. Женщина надеется, что сюда сосед больше не вернётся.
— Может, он и сам сюда не придёт. Может, к сестре куда-то поедет. Не очень хотела бы, чтобы он сюда возвращался. Девчонок вот много ходит с военного городка, — испуганно смотрит Надежда.
Уже сейчас многие скопинцы угрожают Мохову расправой и не согласны жить с ним по соседству. В июне осуждённому исполнится 71 год. Все 17 лет многие СМИ пытались с ним пообщаться, но он отказывал в интервью, так что о его планах на жизнь после освобождения ничего не известно.
Из колонии в Саратовской области после 17 лет за решеткой освободился 70-летний Виктор Мохов, известный как Скопинский маньяк. В 2000 году в городе Скопин (Рязанская область) 50-летний мужчина вызвался подвезти до дома 14-летнюю Катю Мартынову и 17-летнюю Лену Самохину. Следующие 1296 дней девушки провели в вырытом им бункере в качестве сексуальных рабынь. Удивительно, но после поимки Мохова и освобождения его пленниц нашлись те, кто обвинил в произошедшем самих жертв маньяка. В ответ на это Екатерина Мартынова написала книгу, в которой рассказала о страшных годах, проведенных под землей в плену у педофила. Впервые историю преступлений Виктора Мохова и фрагменты из книги «Исповедь узницы подземелья» «Лента.ру» публиковала в мае 2020 года. Сегодня этот материал публикуется повторно.
В капкан к маньяку
Эта история началась 30 сентября 2000 года: тогда в Рязани отмечался праздник Вера, Надежда, Любовь с торжественным вечером, музыкой и салютом. В тот день в квартире Кати Мартыновой раздался телефонный звонок: Лена Самохина хотела позвать на праздник свою подругу, старшую сестру Кати. Но той дома не оказалось, и Катя с радостью вызвалась заменить сестру — для нее это была первая в жизни внешкольная вечеринка. Понимая, что мама будет против, девочка сказала, что просто идет гулять.
Материалы по теме
Из ада
Как позже установит следствие, в то же время Виктор Мохов вместе со своей сообщницей Еленой Бадукиной кружил по Рязани на машине. В какой-то момент они увидели Катю и Лену, идущих от остановки, и Мохов притормозил. А Бадукина подошла к девушкам и предложила довезти их до дома. Для этого она притворилась мужчиной.
Подруге Мохова это было не впервой — по воспоминаниям знакомых, Бадукина сама по себе была похожа на мужчину, а ловко имитировать мужские привычки научилась, отсидев 3,5 года за кражу. Сообщники напоили Катю и Лену, подсыпав им снотворное в алкоголь, а потом увезли за город. Следующие три года и семь месяцев жертвы провели в бункере, который Мохов заранее оборудовал на участке под своим гаражом.
Криков из подвала никто не слышал — шесть метров глубины, бетонные перекрытия и железные люки делали свое дело — Мохов продумал все. Будущую тюрьму для девушек он копал три года: вывез несколько тонн земли, провел в бункер электричество и создал там примитивную систему вентиляции. Соседям Мохов говорил, что обустраивает обычный погреб.
До Кати и Лены насильник успел протестировать бункер еще на одной девушке, которой через пару недель удалось сбежать, — маньяк просто забыл запереть двери, ведущие в подземелье. О случившемся его первая жертва решилась рассказать лишь спустя много лет, поэтому в 2000 году Мохов был вне поля зрения милиции. Но после того побега он стал намного осторожнее.
Между тем соседи маньяка даже не могли предположить, кто на самом деле живет рядом с ними. У него была прекрасная репутация: он окончил техникум, отслужил в армии, был ударником труда, лучшим слесарем на заводе и никогда не имел проблем с законом. И Катя с Леной, скорее всего, сгинули бы в подвале «ударника», но помогло чудо: в мае 2004 года девушек освободили, а об их истории говорила вся страна.
С разрешения Екатерины «Лента.ру» публикует фрагменты ее книги «Исповедь узницы подземелья». Авторская орфография и пунктуация сохранены.
«Если не разденешься — я отпущу собак»
Настоящее взрослое веселье, с музыкой, танцами и даже выступлением артистов на наспех построенной под открытым небом сцене, благо погода была благоприятной для проведения массового мероприятия — день был теплый, солнечный, настоящее бабье лето. Я была счастлива присутствовать на этом празднике жизни.
Посмотрев фейерверк, заканчивающий праздник, я и Лена отправились в сторону остановки. Мои наручные часы показывали начало десятого, давно пора было ехать домой.
Наша остановка, уже показавшаяся впереди, была пустой. Когда до нее оставалось метров десять, перед нами остановилась машина белого цвета.
На переднем сиденье, рядом с водителем, сидел молодой мужчина. Он был невысокий, коротко стриженый, с низким грубым голосом…
— Девчонки, вы далеко идете? — спросил он. — Давайте мы вас подвезем.
Я молчала. «Пусть Лена что-то решит, — подумала я. — Она же старше».
После недолгих уговоров Лена согласилась и сказала мне: «Сейчас быстро до дома доедем, и автобус ждать не придется, время уже совсем позднее, наверное, твои родители места себе не находят».
Мы сели в машину и объяснили, где живем. Парень представился Алексеем [это была Елена Бадукина, которая представилась Лешей. За пособничество Мохову она получила 5,5 лет колонии — прим. «Ленты.ру»], а водителя назвал Виктором.
— Девчонки, давайте в магазин заедем, по шоколадке вам купим, — вдруг предложил Леша.
Отказаться было неудобно.
На водителя мы не обращали внимания, да и он молчал, просто вез нас, будто таксист. В машине я так и не разглядела его внешность, помню только, что была красная рубашка в черную клетку…
— Ну, что, красавицы, давайте за праздник выпьем?! — улыбнулся он и, быстро разлив алкоголь, протянул нам наполненные до половины пластиковые стаканчики.
Сначала мы отказывались, но, не желая выглядеть трусихой, я все-таки глотнула спиртное. Вкус был настолько отвратительным, что я поперхнулась и из-за начавшегося кашля опрокинула недопитые остатки себе на юбку.
Я начинала плохо реагировать на происходящее вокруг — скорее всего, уже действовало снотворное, которое наши похитители подмешали в воду. Картинки вокруг были размытыми, действительность как будто расплывалась, сознание становилось спутанным…
— Девчонки нам нужно отойти на минутку, — сказал Леша. И они с Виктором вышли на улицу.
— Лен, куда мы приехали? — удивилась я, сквозь темноту, вглядываясь в заборы частных домов и виднеющиеся за ними деревенские дворики.
— Не знаю, — пожала она плечами.— Я, кажется, уснула.
Вскоре дверь автомобиля, расположенная с моей стороны, открылась, и Леша попросил меня выйти. Я удивилась, но послушалась. Лена осталась внутри.
Впереди чернела какая-то постройка. Алексей взял меня за руку и повел к ней. Это оказался гараж.
Пришел Виктор. Он был достаточно высокого роста, среднего телосложения, с большими и какими-то грязноватыми руками.
— Ты еще не разделась? — удивился он.
— Зачем? — я сделала вид, что не понимаю его.
— Я не хочу! — слезы сами полились из глаз. — Отвезите нас домой! Где Лена?!
Но ответа не последовало. Он молча вышел из гаража. А через минуту туда зашел Леша. Мужчина приблизился ко мне и слегка ударил по щеке.
— Если сейчас ты не разденешься и не сделаешь, что тебе говорит Виктор, я отпущу собак, и они вас загрызут.
Я заплакала еще сильней. Перспектива отдаться этому противному Виктору была не лучше, чем быть съеденной собаками.
— Ну, что думаешь? — Леша сжал мое лицо рукой.
Первая неделя пребывания в плену была чудовищной. Мы кричали до хрипоты, стучали по стенам, но никто не слышал нас… Я надеялась, что милиция нас найдет по каким-то зацепкам, но ниточек, ведущих к нам, не оказалось. Как потом я узнала, не было ни одного свидетеля, хоть как-то пролившего бы свет на наше исчезновение.
«Я вас кормлю, пою, имею — разве вам плохо живется?»
Он пришел на следующий день и приказал мне выйти к нему в предбанник. Я отказалась.
Одна мысль о том, что снова придется лежать под этим вонючим стариком, доводила до мурашек, да еще и кровь из-за разрыва девственной плевы не останавливалась. Внутри все болело. Лена предложила «выйти» вместо меня, но насильник не соглашался.
Я вжалась в стену, но твердо решила — не пойду. Поняв, что я не собираюсь вылезать к нему, мучитель ушел.
Вскоре погас свет. Практически потеряв разум, я стала кричать и звать на помощь. Нащупав в темноте табуретку, отвернула ножку и начала долбить ей по стене. Но силы быстро закончились, сев на пол, я замолчала. Очень болела голова. С отключением электричества в подвале становилось холодно и сыро. Было ощущение, что я нахожусь в склепе, погребенная заживо.
В комнатушке, на стенах по всему периметру на уровне глаз — расклеены порнографические фотографии девушек. Мне стало еще противнее и страшнее, но бить и мучить он меня не стал, просто удовлетворил свою потребность и отправил обратно в бункер.
Ведро, куда мы ходили в туалет, практически наполнилось. В подвале отвратительно пахло, почти физически ощущалось висящее в запертом пространстве зловоние. Но самое главное — заканчивалась вода. Яйца и макароны мы уже не могли варить, и тогда Лена придумала пожарить яичницу в чайнике, так как другой посуды у нас не было.
Планы побега и навязчивая идея освобождения не покидали нас. Например, мы планировали накалить растительное масло в сковороде, и, когда придет наш мучитель, брызнуть ему в лицо кипящую жидкость, а потом — огреть его этой посудиной по голове. Мы даже несколько раз ставили сковородку на электрическую плитку, услышав его шаги наверху, но осуществить до конца задуманное так и не решались.
Он мог нам сказать, например: «Я вас кормлю, пою, имею, разве вам плохо живется на моем обеспечении?»
Скорее всего, этими словами он убеждал себя, что не совершает преступление, а заботится о нас, он не хотел чувствовать себя преступником, но абсолютно точно являлся им.
«Скоро будешь роды принимать»
Очень часто я думала о том, как мне хочется посидеть за школьной партой в окружении своих одноклассников, послушать тихий, умиротворяющий голос учительницы географии, рассказывающей о строении Земли и ее климате; или выйти к доске, что я ужасно не любила делать.
К концу марта моя подруга по несчастью поняла, что беременна. Мохов отреагировал на удивление спокойно. Но на все слезные просьбы отпустить нас, он противно ухмылялся и продолжал твердить уже опостылевшее «на днях»…
Но, конечно же, не отпускал. Все месяцы беременности Лена чувствовала себя очень плохо: сначала ее мучил токсикоз, потом — добавились боли внизу живота, головокружения, слабость.
Как-то раз в самом начале ее положения. Мохов пришел к нам пьяным и потребовал в предбанник мою подругу.
— Я не могу, меня тошнит, — сопротивлялась Лена.
Я предложила выйти к нему вместо Лены, но он отказался, а потом, достав из кармана джинсовой куртки газовый баллончик, брызнул в помещение и, быстро закрыв засовы, убежал.
Прошло наше первое лето в заточении. Мохов стал изредка выводить нас к лазу, чтобы мы могли подышать свежим воздухом. На свой пятнадцатый день рождения я попросила его принести мне альбом для рисования и акварель. Мне захотелось иметь свое солнце, небо и землю, пусть ненастоящие, но такие же доступные, как и прежде.
Беременность Лены подходила к концу. Теперь в каждый приход Мохова мы с еще большей силой просили, умоляли отпустить нас домой, объясняя, что Лене необходима помощь врачей. Но все было напрасно. В один из дней наш мучитель принес мне медицинское пособие по акушерству и гинекологии и сказал:
— Учись, пока время есть, тут все подробно описано, скоро будешь роды принимать. — И, задвинув все засовы, ушел.
В учебнике описывалось, что для благополучных родов нужно не только присутствие врача и акушерки, но и огромное количество приспособлений, аппаратов и лекарств. У нас же не было ничего.
Это случилось в ночь на шестое ноября. Сначала у Лены заболел живот, а вскоре отошли воды. Начались схватки. Я видела, как страдает моя подруга, плакала вместе с ней, и мое сердце разрывалось от того, что я не могу ей помочь. Наступил момент рождения. Я старалась не смотреть, и только когда Лена попросила отрезать пуповину, повернувшись, увидела новорожденного.
Это был мальчик. Преодолевая страх и брезгливость, я, следуя указанием учебника, обработав ножницы перекисью, отрезала пуповину, перевязала ее ниткой и, кое-как протерев маленькое тельце от смазки и крови, запеленала малыша в оторванный кусок простыни.
«Я искала себе оправдания и не находила их»
Сны мне снились нечасто, но один я запомнила: бегу я навстречу своей маме, достигаю ее, тяну к ней руки и попадаю в ее объятия, ощущение маминого тепла было настолько отчетливым, что когда я проснулась, на секунды мне показалось, что то, что окружает меня сейчас — жуткий вымысел, а то, что я видела во сне, — реальность.
Позже, когда я вернусь домой, мама расскажет мне, что примерно в это же время, она гостила у своих родителей в деревне, куда я так любила ездить, и в одну из ночей ей послышался мой голос, раздававшийся из глубины сада. Она выбежала на улицу и долго искала меня, исследуя каждый сантиметр участка.
Много раз я прокручивала в голове события того дня, когда я подняла трубку телефона и договорилась пойти даже не со своей подругой, а с подругой сестры на городской праздник. В тот день я совершила слишком много ошибок.