в каком году концепция ускорения трансформировалась в концепцию перестройки
Концепция перестройки. Стратегия экономического ускорения и провал попыток реформирования.
В перестройке выделяют три главных этапа:
1. 1985-1986 гг. – этап улучшения социализма на базе старых идей. Главная идея – избавиться от недостатков, реализовать неиспользованные возможности. Термин «перестройка» прозвучал в феврале 1987г.
2. 1987-1989 гг. – этап либерализации, введения элементов рынка. Цель – соединить рынок и социализм.
3. 1990-1991 гг. – этап углубления рыночных реформ, не доведенных до конца и завершившихся распадом СССР.
Уже на 27 съезде КПСС в 1986г. идея ускорения дополняется идеей перестройки, которая рассматривается как революция, но в рамках социализма. Стали говорить о том, что в стране существует механизм торможения во всех сферах и его надо ликвидировать, а об ускорении забыли.
В 1988г. выдвигается идея радикальной политической реформы – обеспечение полновластия народа. К 1988г. формирование концепций перестройки завершается. Таким образом, перестройка вначале замышлялась как некоторое улучшение социализма, а затем как революция, но в рамках социализма. Она предусматривала придание социализму нового импульса и нового качества роста. Конечной целью провозглашалось создание гуманного демократического социализма, превращение социализма в более динамичную систему.
Стратегии социально-экономического ускорения. В апреле 1985 г. советское руководство заявило о переходе к политике Перестройки. Её целью провозглашалось раскрытие преимуществ социализма и укрепление советской системы через модернизацию экономики и активизацию социальной политики. По инициативе А. Н. Косыгина при участии крупных ученых-экономистов были разработаны основные положения экономической реформы. На сентябрьском 1965 г. пленуме ЦК КПСС предложенный правительством вариант экономической реформы получил одобрение. Суть реформы заключалась в том, чтобы, не меняя принципов советской экономики с ее централизованным планированием и жестким контролем за показателями, изменить методы управления народным хозяйством, перейти от тотального администрирования к использованию экономических рычагов. В значительной степени жизненный уровень удавалось поддерживать за счет экспорта энергоносителей, однако к этому периоду их запасы были исчерпаны и добычу приходилось переносить в регионы с более сложными климатическими условиями, что также требовало дополнительных затрат. В тяжелом положении находилось сельское хозяйство.
От «ускорения» к «перестройке»
Вы будете перенаправлены на Автор24
«Ускорение» — это лозунг и название политического курса Генерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачёва, который был провозглашён на пленуме ЦК КПСС 23 апреля 1985 года, а также ключевое направление реформаторского курса («гласность — перестройка — ускорение»), который проводился в СССР в 1985—1991 годах.
Содержание политики «ускорения»
По замечанию Н. И. Рыжкова, экономическая программа «ускорение» начала разрабатываться еще в 1983 году, а термин «ускорение» появился в связи с рассмотрением ЦК КПСС предложений Госплана о перспективах развития советской экономики до 2000 года.
Термин «ускорение» обычно используется для названия раннего этапа горбачёвских реформ (1985—1987), когда все меры носили исключительно административный характер.
Проводимый курс своей целью имел ускорение экономического и социального развития СССР. В сущности, термин «ускорение» обозначал признание отставания Советского Союза от ведущих промышленных стран мира и стал новой версией лозунга «догнать и перегнать».
Для этого требовалась провести модернизацию как экономики, так и всей политической системы. Генеральный секретарь М.С. Горбачев заявил:
«Нужны революционные сдвиги — переход к принципиально новым технологическим системам, к технике последних поколений, дающих наивысшую эффективность»
Помимо «ускорения» в пакет лозунгов также входили «гласность», «перестройка» и «демократизация».
Реализация и результаты
Одним из приоритетных направлений ускорения стало развитие советского машиностроения, ставшее сверхзадачей. В начале 1986 года на XXVII съезде КПСС задачей №1 признали развитие машиностроения, в чем усматривали основу перевооружения всего хозяйства. Программой ускорения было намечено опережающее развитие машиностроения (в 1,7 раз) по отношению к остальной промышленности и достижение мирового уровня к концу 1990-х годов. Партия выделили на развитие машиностроения 200 млрд. рублей, то есть больше в два раза, чем в предыдущие десять лет.
Готовые работы на аналогичную тему
Однако импортные закупки и капиталовложение в тяжёлую промышленность не давали положительного эффекта, и не сказывались на продовольственном и товарном рынке. Кроме того, рынок стал жертвой «ускорения» машиностроения, поскольку результатом импортных поставок для последнего было сокращение закупок товаров народного потребления и продовольствия и, что привело к скрытой инфляции, росту бюджетного дефицита и товарному голоду.
В 1987 году на смену признанной провальной политике ускорения пришла экономическая реформа, которая предполагала расширение самостоятельности деятельности государственных предприятий, а также развитие частного сектора.
XXVII съезд КПСС, состоявшийся в феврале—марте 1986 года, поменял программу партии: был провозглашен курс не на «построение коммунизма», а на «усовершенствование социализма»; к 2000 году предполагалось удвоить экономический потенциал и предоставить отдельную квартиру каждой семье (программа «Жильё—2000»).
Внешняя политика в 1985-86 годы продолжала быть достаточно жёсткой, несмотря на небольшое потепление в отношениях с США, наметившееся после прихода Горбачёва к власти. Существенный сдвиг произошёл лишь осенью 1987 года, когда Советский Союз при разработке соглашения о РСМД согласился на серьёзные уступки.
Второй этап Перестройки (январь 1987 — июнь 1989)
К началу 1987 годов команда Горбачева пришла к выводу, что ситуацию в стране административными мерами не изменить и начала попытку реформировать систему в духе демократического социализма. Этому способствовали два удара, полученные советской экономикой в 1986 году: Чернобыльская катастрофа и падение цен на нефть.
На январском пленуме ЦК КПСС была выдвинута задача перестройки управления экономической сферой, и этот этап характеризовался началом проведения масштабных реформ во всех сферах жизни общества (отдельные меры принимались ещё в конце 1986 года, когда был принят Закон «Об индивидуальной трудовой деятельности»):
В экономике узаконивалось частное предпринимательство в форме кооперативов (сами слова «частная собственность» и «предпринимательство» пока не осмеливаются произносить вслух, а кооперативы вводятся в качестве элемента рынка в существующей социалистической модели), началось активное создание совместных предприятий с зарубежными компаниями.
Основной доктриной в международной политике стал курс «Новое мышление»: улучшение отношений с западными странами и отказ от классового подхода в дипломатии.
Выдвигались лозунги о избавлении социализма от «деформаций», о возвращении к «идеалам Октября», «ленинским нормам» и «социализму с человеческим лицом» через демократизацию всех сторон общественной жизни и реформирования действующих политических институтов. Публиковались ранее запрещённые произведения Платонова, Гроссмана, Замятина, Пастернака, М. Булгакова. Общественный резонанс вызвали А. Рыбакова «Дети Арбата», романы Ч. Айтматова «Плаха», Ю. Дудинцева «Белые одежды», сборник рассказов Т. Толстой «На золотом крыльце сидели…». Опять был поднят вопрос о сталинских репрессиях и реабилитации жертв. Созданную в сентябре 1987 года комиссию Политбюро ЦК КПСС по реабилитации возглавил А.Н. Яковлев. Открытие в 1987 году Толгского монастыря и Оптиной пустыни и публичное празднование тысячелетия крещения Руси в 1988 году являлось знаком перемен в государственной политике в отношении церкви.
Часть населения (либеральная интеллигенция и молодёжь) была охвачена эйфорией от перемен и невиданной ранее свободы. Общественную апатию начала 1980-х сменила вера в светлое будущее.
Однако в стране с 1988 года начинает нарастать общая неустойчивость: усиливаются сепаратистские настроения, ухудшается экономическое положение, вспыхивают межнациональные конфликты.
«Мы вступили в период распада» 35 лет назад началась перестройка. Как желание Горбачева сделать СССР лучше разрушило страну
Р овно 35 лет назад, 23 апреля 1985 года, состоялось историческое выступление генерального секретаря СССР Михаила Горбачева на пленуме Центрального комитета Компартии — именно на нем был провозглашен курс на перестройку. Само это слово также прозвучало в речи генсека, хоть и не в том значении, в каком мы его знаем сейчас. Горбачев говорил о необходимости ускорения социально-экономического развития страны и повышения благосостояния народа, заявлял, что он знает, что нужно делать дальше.
Едва ли Горбачев понимал тогда, чем закончится перестройка. Хотя и не признавал этого.
Но анонсированные в тот день преобразования в конечном счете привели к краху советской системы и потере страной примерно трети своей территории. В годовщину выступления Горбачева «Лента.ру» публикует воспоминания ближайших соратников и политических оппонентов генсека о том, какой должна была стать перестройка и когда она свернула не туда.
«Авторитет Горбачева в то время начал стремительно падать»
Анатолий Лукьянов, последний председатель Верховного Совета СССР (март 1990 — сентябрь 1991), был одним из сподвижников Михаила Горбачева, затем стал его оппонентом:
Так называемая перестройка открыла путь к капитализму. Ею занималась не партия, а группа людей вокруг Горбачева. Главной фигурой в этой группе был Александр Яковлев — заведующий отделом пропаганды ЦК, секретарь ЦК, и член Политбюро. Без него Горбачев шагу не делал.
Именно в кругу Яковлева начали говорить, что нам нужен иной социализм. А на самом деле главная цель у них была уйти от социализма совсем. Это были мечты появившейся в СССР мелкой буржуазии и интеллигентиков.
На каком-то этапе я и Николай Иванович Рыжков (председатель Совета министров СССР — прим. «Ленты.ру») поддерживали идеи реформ, но не Горбачева, а тех, которые были намечены при Андропове. Я свидетельствую, что план изменения экономической политики был разработан еще Алексеем Николаевичем Косыгиным, но ее проведению помешали события в Чехословакии. Наше Политбюро было практически едино в том, что реформы должны привести к упрочению социалистических общественных отношений, ускорению научно-технического прогресса, обновлению производства. Но это было мнимое единство, некоторые члены Политбюро только на словах поддерживали лозунг «Больше социализма», а сами проповедовали, как тогда говорили, «несомненные преимущества частного предпринимательства»: частную собственность, свободный рынок, капиталистический путь развития.
Кроме меня, против всего этого были старые члены Политбюро, это накаляло в нем обстановку и вынуждало Горбачева постоянно маневрировать между двумя группами.
Это было сложное время. Экономика трещала по швам. Горбачева бросало из одной крайности в другую. Стремясь примирить непримиримое, он метался, принимал под воздействием то одной, то другой стороны противоречивые решения, все дальше отступая от программы КПСС. Под влиянием Яковлева в его речах появились слова о приверженности социалистическому выбору при общем движении к свободному рынку. На этом фоне в стране нарастали межнациональные конфликты, но он не знал, что с ними делать. Авторитет Горбачева у населения и в партии в то время начал стремительно падать. Мы вступили в период распада, который закончился крушением не только партии, но и СССР.
Развал Союза начался с прибалтийских республик, потом их поддержали азиатские. Они хотели быть независимыми государствами, со своими представителями в президиуме Союза — то есть выступали за создание такой рыхлой конфедерации. Такие же идеи привели в свое время к Гражданской войне в США. Ситуацию можно было бы исправить, но Ельцин придал распаду Союза ускорение — он издал указ, что применение союзных законов может быть только с согласия республик. То есть начиналась война законов. Потом объявил, что предприятия, которые находятся на территории республик, теперь им и принадлежат. Важным шагом к развалу было изменение налоговой системы. Она строилась следующим образом: налоги поступали в Союз и потом распределялись по республикам. Ельцин же настаивал, чтобы была установлена одноканальная система, когда все налоги оставались бы в каждой республике, а они по своему усмотрению финансировали бы Союз.
29-30 июля 1991 года в закрытом режиме провели встречу в Ново-Огареве Ельцин, Горбачев и Назарбаев. В ходе нее Горбачев согласился с одноканальной системой налогообложения (СССР лишался бюджета, предприятий и банков) и на подписание конфедеративного договора фактически без участия представителей Верховного Совета СССР. Это был развал. Развал вопреки тому, что было решено народом на референдуме 17 марта 1991 года, на котором, напомню, 76,4 процента советских граждан высказались за сохранение СССР, а Верховный Совет СССР вслед за этим принял закон об обязательной силе решения референдума.
«Продержались до 1986 года, а потом все посыпалось»
Евгений Ясин, заведующий отделом государственной комиссии по экономической реформе при Совете министров СССР в 1989-1991 годах, в настоящее время — научный руководитель Высшей школы экономики:
Андропов был, конечно, неглупым человеком, не зря он говорил, что «мы не знаем общества, в котором живем». Но у него не было ясного понимания, что именно нужно делать. Юрий Владимирович пытался что-то предпринять — по его инициативе вышло совместное постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР об экономическом эксперименте в двух министерствах. В одном из них, министерстве электротехнической промышленности, я тогда работал. Но на самом деле этот эксперимент был продолжением совместного постановления ЦК КПСС и Совета министров СССР от 12 июля 1979 года «Об улучшении планирования и усилении воздействия хозяйственного механизма на повышение эффективности производства и качества работы». Ничего нового там не было.
Когда в 1985 году к власти пришел Горбачев, андроповский эксперимент еще продолжался, но уже было ясно, что необходимо проводить более серьезные преобразования. И в 1987 году меня вместе с Григорием Явлинским привлекли к подготовке материалов для июньского Пленума ЦК КПСС и июльской сессии Верховного Совета СССР, после которых Рыжков объявил о проведении в стране экономической реформы.
Дело в том, что до этого высокие цены на нефть держали на плаву громоздкую и неэффективную советскую экономику. Уже с шестидесятых годов она стала пробуксовывать, начались застойные явления. Думающие люди понимали, что надо что-то делать. Незадолго до отставки Хрущева в обществе бурно обсуждались предложения харьковского экономиста Евсея Либермана по совершенствованию экономической системы. Косыгинская реформа была свернута после ввода войск в Чехословакию в 1968 году, когда советское руководство испугалось, что экономическая либерализация неизбежно повлечет за собой и политическую. Наши вожди всерьез верили в угрозу повторения Пражской весны в СССР.
Поэтому к 1972 году экономика Советского Союза стала выдыхаться. Но нефтяной кризис 1973 года и последовавший за ним резкий скачок цен на нефть позволили Брежневу поддерживать народное хозяйство в приемлемом состоянии, ничего не делая для его развития. Вот и продержались до 1986 года, а потом все посыпалось. Стало очевидно, что «в рамках социалистического выбора» проблемы советской экономики не решить. Нужно было переходить к рынку, и чем раньше, тем лучше.
Перестройка сыграла очень важную роль в истории нашей страны. Причем нельзя сказать, что она определила ее будущее. Но перестройка создала обстановку перемен, подготовила к ним общественное сознание. К сожалению, она так не привела к подлинной демократической революции, как многими ожидалось.
«Если бы Андропов дольше прожил, у нас получился бы Китай»
Николай Рыжков, председатель Совета министров СССР (1985-1991), с 2003 года — член Совета Федерации:
Во-первых, я не был в восторге от слова «перестройка». Дело в том, что слово это не новое, оно было еще у Временного правительства Керенского, но журналисты подхватили — и понеслось. Мне больше нравится определение «реформы». Сначала я был категорически за реформы, даже был одним из их инициаторов, потому что мой жизненный опыт и работа на заводе, в министерстве и ЦК партии показали, что мы исчерпали возможности той экономической модели, в которой жили до войны, в войну, после войны. Жесткая плановая система была крайне необходима — без этого мы бы немца не победили, мы никогда не восстановили бы народное хозяйство. У кого-то, конечно, забирали, но кому-то отдавали — это естественно. Но позже многие, и я в том числе, стали считать, что эта система исчерпала себя — она была сильно забюрократизирована. Сколько рабочих надо держать, сколько основных, сколько вспомогательных, сколько инженеров, сколько техников, подсобных работников, уборщиц? У меня 52 тысячи работающих было на заводе… Поэтому мы очень настойчиво писали, что надо что-то делать. До меня и Горбачева уже были попытки реформ, например, у Алексея Николаевича Косыгина, который, кстати, для своего времени неплохо поработал. То, что он делал, — это огромный прогресс, его нельзя ни в чем упрекать и надо отдать ему должное: он был впереди своего времени. Потом еще была попытка после Косыгина — ее спустили на тормозах.
Меня в группу для разработки реформ включил Юрий Владимирович Андропов. Наша команда (Горбачев, Долгих и Рыжков) использовала те документы и идеи, которые накопились. Вот так в апреле 1985 года Михаил Сергеевич Горбачев выложил на стол для выступлений программу действий, над которой мы трудились три года.
Я поддерживал Горбачева до 1987 года, после наши пути разошлись. Благодаря торопливости, непродуманности и болтливости Горбачева и иезуитским методам «архитектора разрушения» Александра Яковлева перестройка провалилась. А раскол между нами произошел в 1987 году, когда мы подводили итоги работы (проводили эксперимент по министерствам с разными особенностями) и увидели, где хорошо, а где плохо. Стали думать, что делать дальше. Горбачев вместе с Шеварднадзе, Яковлевым, Медведевым готовили доклад в Волынском.
Мы действительно стали работать по заданию Андропова, меня избрали 22 ноября 1982 года (секретарем и заведующим экономическим отделом ЦК КПСС — прим. «Ленты.ру»), через две недели он пригласил Горбачева, Долгих и меня. Субординация была достаточно жесткая: один член Политбюро, один кандидат в члены и я, секретарь. И мы начали работать. Андропов — своеобразный человек, сейчас про него много пишут, я считаю, что даже слишком много пишут. Одни говорят, что он еврей был, другие — что русский, но это неважно. Да мы никогда и не задавались вопросом, кто какой национальности, главное было — кто как работал. Но то, что он до мозга костей политик, — это да. Он быстро схватывал принципиальные экономические вопросы, ему не надо было разжевывать. Например, звонит он мне по прямому телефону и говорит: «Чем занимаешься?» — «Работаю». — «Ну, подходи».
Это значит, что у него время освободилось, беру папку и иду к нему. А он мне говорит: «Оставь папку», — и начинает меня гонять по вопросам. «Что у нас в стране с концессиями делается?» — «Да по-моему ничего не делается». — «А что вы про это знаете?» — «Ровно то же, что и все, что в школе проходили». — «Знания у тебя не очень». Помолчал и добавляет: «У меня тоже. Давай, иди и изучи этот вопрос и приходи снова ко мне». Я пришел к своим в аппарате и говорю: «Ищите, какая литература по концессиям есть». Через день нашли в Ленинке — женщина какая-то защищала по этой теме работу.
После того как он умер, и я эти пять лет прожил и ушел в отставку, появилось время подумать, и я все больше приходил к выводу, что Андропов проводил бы в стране мягкие реформы, а не как Горбачев с Яковлевым.
При «раннем» Горбачеве страна уцелеть могла, при «среднем» — трудно, но могла, но при «позднем» — конечно, не могла. Понимаете, поздний Горбачев — как больной палач. Кризис — это что такое? Один после него выздоравливает, а другого — ногами вперед. Я не думаю, что Горбачев старался развалить Союз, это же тогда надо быть идиотом полнейшим. Ситуация сложилась такая, что он своими действиями — публикациями и прочим — к этому привел. А вначале, когда он только начал проповедовать, он мог сохранить Союз. Первую половину его деятельности, при всех его недостатках (словоблудие, славословие, шапкозакидательство — это всегда у него было), мы были довольны тем, что он новый человек, — сколько же можно старых! Но после 1987 года пошла трещина, и она больше не сходилась никогда. И этим воспользовался Ельцин.
«Ответа на вопрос, что такое перестройка, вы не найдете»
Юрий Афанасьев, историк, один из лидеров перестройки, основатель Межрегиональной депутатской группы, бывший народный депутат РСФСР, автор знаменитого выражения той поры «агрессивно-послушное большинство»:
Никаким «прорабом перестройки» я не был и никаким активным сторонником того, что делали в те годы Горбачев и иже с ним, тоже никогда не был. Наоборот, с самых первых дней я писал кое-что о происходящем, и это кое-что касалось несогласия и каких-то недоумений или сомнений относительно того, что происходит. А что касается уже непосредственного включения в то, что, опять-таки на мой взгляд, ошибочно часто называют «политическая жизнь» (1989 год, съезд народных депутатов, выборы, Межрегиональная депутатская группа), то тут мы открыто заявили: мы, МДГ, составляем политическую оппозицию курсу ЦК и Политбюро ЦК КПСС.
35 лет назад Горбачев провозгласил курс на Перестройку
Михаил Горбачев и Андрей Громыко в президиуме первой сессии Верховного Совета РСФСР одиннадцатого созыва, 1985 год
Юрий Абрамочкин/РИА «Новости»
23 апреля 1985 года в Москве открылся Пленум ЦК КПСС, на котором Михаил Горбачев объявил о планах реформ, направленных на ускорение социально-экономического развития страны. Эти события считаются отправной точкой масштабных перемен в СССР, получивших название Перестройка. Горбачев выступил с программным докладом «О созыве очередного XXVII Съезда КПСС и задачах, связанных с его подготовкой и проведением». Лозунг «ускорение» стал символом эпохи. Предшествующий период характеризовался в горбачевском докладе как «застойный».
Новый курс предполагал модернизацию советской системы, внесение структурных и организационных изменений в хозяйственные, социальные, политические и идеологические механизмы.
«Задача ускорения темпов роста, притом существенного, вполне выполнима, если в центр всей нашей работы поставить интенсификацию экономики и ускорение научно технического прогресса, перестроить управление и планирование, структурную и инвестиционную политику, повсеместно повысить организованность и дисциплину, коренным образом улучшить стиль деятельности», — сообщил Горбачев, высказываясь о реформировании экономики.
Помимо того, на Пленуме ЦК КПСС была означена цель преобразования советского общества. Составляющими успеха назывались научно-техническое обновление производства и достижение мирового уровня производительности труда, материальной и духовной жизни людей, активизация всей системы политических и общественных институтов.
В то же время первоначально об изменении экономических основ социализма и политического строя речь не шла. Приверженность СССР давно выбранным ориентирам не подвергалась сомнению.
«Основные тезисы заключались в следующем. Подтверждением приверженности Ленину, упор на его идеи при определении стратегии и тактики. Верность социалистическим идеалам. Необходимость дальнейшего совершенствования общества развитого социализма. Преемственность социалистического курса, разработанного XXVI Съездом КПСС. Отметил успехи во всех областях общественной жизни, особенно после 1983 года, а также имеющиеся существенные недостатки, неиспользованные резервы», — указывал в своей книге «Хроника абсурда. Отделение России от СССР» председатель Президиума Верховного Совета РСФСР, член Политбюро ЦК КПСС Виталий Воротников.
Высказываясь о концепции перестройки хозяйственного механизма, подчеркнув необходимость дальнейшего развития централизованного начала в решении стратегических задач, Горбачев призвал смелее идти на расширение прав предприятий, а также местных органов власти. Выдвинутая Горбачевым программа обновления обветшавшей командно-административной распределительной системы «развитого социализма» на первых порах отличалась умеренностью.
По замыслу партийных реформаторов, предполагалось включить «дополнительные резервы и преимущества» социализма, повысить трудовую дисциплину на производстве прежде всего за счет усиления администрирования. В стратегии «ускорения» социально-экономического развития была сделана ставка на традиционные для СССР способы подстегивания «социалистического энтузиазма» в сочетании с усилением контроля и массированной финансовой накачки приоритетных отраслей народного хозяйства. Еще не шла речь о гласности, демократизации, социалистическом рынке и прочих вещах, с которыми прочно ассоциируется горбачевский период.
Докладчик также подтвердил основные направления внешнеполитической деятельности – идти «ленинским курсом мира и сотрудничества».
Резко критически Горбачев охарактеризовал политику руководства США.
Для реализации планов в экономике и других сферах Горбачев на заре своей деятельности в качестве генерального секретаря ЦК КПСС произвел масштабные кадровые перестановки в высших эшелонах власти. Были смещены или отправлены на второй план чиновники и функционеры, работавшие с Леонидом Брежневым. Их места заняли Александр Яковлев, Егор Лигачев, Николай Рыжков, Борис Ельцин, Эдуард Шеварднадзе, Анатолий Лукьянов и другие.
Многие из них впоследствии критически оценивали проведение преобразований, заявленное на апрельском Пленуме 1985 года. Так, Николай Рыжков, введенный в Политбюро как раз 23 апреля, отмечал в своей книге «Главный свидетель. Дело о развале СССР»: «Нужно сказать прямо, что, начиная реформирование страны, ее руководство не просчитало должным образом все необходимые для этого взаимосвязанные шаги и их долговременные последствия. Думаю, что те, кто упрекает реформаторов 80‑х годов в отсутствии четкой программы действий, к сожалению, правы. Собственно говоря, горбачевская Перестройка в своем первоначальном виде вообще задумывалась как реформирование именно экономики страны».
По свидетельству помощника Горбачева по международным делам Анатолия Черняева,
23 апреля генсек произносил свою историческую речь, «не утыкаясь в бумажку», держался на трибуне раскованно, уверенно и сдержанно.
В тот день Черняев сделал запись о своих впечатлениях о ходе Пленума. Позже она была воспроизведена в книге «Совместный исход. Дневник двух эпох. 1972-1991».
«Не думаю, что у Горбачева уже сложилась более или менее ясная концепция — как он будет выводить страну на уровень мировых стандартов, — писал Черняев. — Прощупываются лишь отдельные признаки методологии, в частности, порядок, договорная дисциплина, довольно чувствительная децентрализация управления и планирования (которая будет ограничиваться лишь стратегией). Сейчас он производит расчистки и расстановку, склонен и к настоящей чистке партии (к которой открыто призвал Шеварднадзе). Он расшатывает сложившиеся при Брежневе догмы, условности, путы парадности, бюрократической инертности, чванства, хапания не по заслугам. Словом, ломает нормы монархической реставрации, которые принесли столько вреда экономике и морали при Брежневе и начали было возрождаться при Черненке».
Шаги по проведению в жизнь тезисов апрельского Пленума стали заметны уже в первые недели. Началась борьба с нарушениями трудовой дисциплины и коррупцией. За взяточничество и хищения был сурово наказан ряд высших государственных деятелей. 7 мая 1985 года ЦК КПСС и Совет министров СССР приняли совместное постановление «О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма». Был дан старт антиалкогольной кампании, которая продолжалась, по сути, вплоть до прекращения существования страны. Также в мае советские граждане впервые услышали термин «Перестройка». Горбачев произнес это слово в транслировавшейся по ТВ ленинградской речи.
Сам Горбачев по поводу периодизации Перестройки выказывался в своей книге «Жизнь и реформы» так: «На апрельский Пленум 1985 года утвердился взгляд как на точку отсчета истории Перестройки, хотя отсчет точнее вести с марта — уже там новый генеральный секретарь заявил о предстоящих переменах. Кстати, на одной из встреч деятелей культуры в Фонде Горбачева кинорежиссер Марлен Хуциев заметил, что основное было сказано уже в моем выступлении с Мавзолея при похоронах Черненко — потом шло наполнение программы. И это близко к истине. При всем том концепция новой политики была все же официально изложена на апрельском Пленуме в докладе «О созыве очередного XXVII съезда КПСС и задачах, связанных с его подготовкой и проведением». Перечитывая доклад, я отчетливо вижу, как тяжко мы расставались с идеологическими клише, мучительно преодолевали укоренившиеся догмы и предрассудки».
Программа ускорения социально-экономического развития страны, выдвинутая апрельским Пленумом ЦК КПСС, в дальнейшем получила развернутое обоснование в решениях XXVII съезда партии и январского Пленума ЦК КПСС 1987 года.
«Перестройка сломала многие устоявшиеся структуры – как государственные, так и партийные. Взамен же пока ничего действенного и эффективного не создано. Более того, в данный период перестали действовать многие вертикальные структуры исполнительной власти. В этом корень основных бед, приведших к тем негативным явлениям, которые стали остро проявляться и в экономике, и в сфере правопорядка, и в межнациональных отношениях, и в моральном состоянии общества», — констатировал Рыжков.