в каком году была пражская весна
Пражская весна и «Влтава-666»: было ли это ошибкой Москвы
Чехословацкая перестройка, называемая также Пражской весной, просуществовала менее восьми месяцев. Пятого января 1968 года главой КПЧ стал реформатор Александр Дубчек, а 21 августа 1968-го — ровно полвека назад — войска стран Варшавского договора (участие болгар, мадьяр и поляков было скорее символическим, воинские части были в основном советскими), не спросясь, вступили на территорию ЧССР и завершили перестройку (в официальной формулировке — «оказали братскую помощь чехословацкому народу»). Операция «Дунай» с кодовым сигналом «Влтава-666» началась в ночь с 20 на 21 августа. Какая светлая голова в Генштабе додумалась передавать в войска число зверя и что предполагалось этим изобразить, так и осталось неясным, в остальном же ход событий хорошо изучен и известен. Чехословацкая армия не сопротивлялась, стихийные протесты против вторжения были, но минимальные. После нескольких дней неизбежного бардака, когда ни чехословацкие власти, ни силы, оказывающие братскую помощь, ничего (кроме банков, почты, телеграфа и так далее) не контролировали, настало успокоение. Вывезенное в Москву чехословацкое руководство подписало капитуляцию и отказалось от невозможных мечтаний. В апреля 1969 года вместо Дубчека главой КПЧ стал Густав Гусак — и на двадцать лет в ЧССР установился режим «нормализации», окончившийся лишь «бархатной революцией» 1989 года. Фактически же — общим развалом соцлагеря.
Такое уважение к доктринальному творчеству Л. И. Брежнева было связано с тем, что дела самого Запада шли тогда далеко не блестяще.
США завязли во Вьетнамской войне, а дома у них творились нехорошие дела. Весной-летом 1968 года убили борца за гражданские права М. Л. Кинга и уверенно шедшего к президентству Р. Кеннеди. Настроения внутри страны были если не прямо революционные, то, во всяком случае, на этой линии. В таких обстоятельствах серьезно ввязываться в борьбу за пражский социализм с человеческим лицом не было ни сил, ни желания. Хватало других забот.
«Пражская весна», или Военно-стратегическая операция «Дунай»?
К новой исторической оценке чехословацких событий 1968 года и их участников
В ночь с 20 на 21 августа 1968 г. войска пяти государств — членов Организации Варшавского договора — вошли в Чехословакию. Началась военно-стратегическая операция «Дунай» — крупнейшая по масштабам военная операция в Европе после Второй мировой войны. В результате ее проведения удалось не допустить пересмотра послевоенного устройства мира и сохранить членство Чехословакии в восточноевропейском социалистическом блоке. Был заключен договор об условиях временного пребывания советских войск на территории ЧССР, и советская группировка оставалась в Чехословакии до 1991 года.
С момента чехословацких событий прошло более 45 лет, но сегодня их история злободневна как никогда. Вполне созвучны тревожной современности и переломный характер того времени, и масштабность произошедших событий. 1968 год наглядно демонстрирует относительность исторического времени, возможность концентрации чрезвычайно значимых событий в коротком хронологическом промежутке. Это один из максимумов геополитического противостояния, значимость которого особенно остро осознается в условиях переживаемого сегодня «второго издания» холодной войны. Недоброжелатели нашей страны уже используют собственную интерпретацию чехословацких событий для обоснования тезиса о её изначальной враждебности западной цивилизации и правомерности последних санкций как «наказания за Украину». Анализ чехословацких событий важен и тем, что правовой статус их участников зачастую становится предметом профессиональной деятельности адвокатов, которые, несмотря на всю справедливость предъявляемых государству требований, из-за несовершенства законодательства, основанного на идеологических постулатах конца 80-х — начала 90-х годов, не могут оказать обратившимся должной юридической помощи. А то, что действующее законодательство является заложником упадочнической идеологии периода перестройки, у мыслящего человека не вызывает никаких сомнений. Так необходимо ли законодателю изменить свой подход как к анализу событий в Чехословакии 1968 года, так и к определению правового статуса их участников?
Общеизвестно, что с военной точки зрения операция «Дунай» была проведена блестяще. Был достигнут несомненный стратегический успех. Однако исторические оценки чехословацких событий до сих пор не могут быть признаны удовлетворительными. Прежде всего, так и не решен ключевой вопрос: что являлось определяющим в событиях 1968 года — так называемая «Пражская весна» с пресловутым «социализмом с человеческим лицом» или военно-стратегическая операция «Дунай» как исторически оправданный ответ на откровенный вызов послевоенному устройству мира? Ответ на вопрос во многом определяется личным гражданским выбором исследователей.
Давно и не нами было замечено, что в периоды подъёма России общественность словно начинает стыдиться величия собственной страны. И только пройдя через полосу катастрофического (кризисного) развития, вызванную колебанием государственных основ, общественное мнение начинает склоняться к преодолению внутренней противогосударственности.
В конце 80-х годов ХХ века прозападно ориентированным либералам удалось внедрить в общественное сознание чувство исторической вины за 1968 год, представив события исключительно в качестве мирной «Пражской весны». Демократические преобразования, по их мнению, были прерваны в результате советской агрессии, хоть и не встретившей организованного военного отпора, но столкнувшейся с сопротивлением народа коммунистическому тоталитаризму. Авторы, стремившиеся к изучению чехословацких событий в общем контексте холодной войны, стремящиеся подчеркнуть возможные отрицательные для всего мирового сообщества последствия в случае поражения СССР и его союзников, были тогда немногочисленны и непопулярны. Историю вытеснила легковесная публицистика с характерной для нее фрагментацией, позволяющей легко насаждать псевдонаучные мифы.
Следует признать, что широкое распространение подобных оценок оказалось возможным во многом в результате невысокого уровня советских исторических работ. Официальная советская историография вслед за Л. Брежневым, озвучившим в ноябре 1968 года тезис об «интернациональном долге» социалистических стран (так называемая «доктрина Брежнева»), трактовала ввод войск исключительно как превентивную меру, направленную на предотвращение отрыва страны от социалистического лагеря пробравшимися к власти «ревизионистами», искусственно выпячивая при этом идеологическую составляющую чехословацких событий.
Объективная необходимость наличия воинского контингента в занимающей центральное положение в Европе Чехословакии (против чего выступали её руководители) в условиях блокового противостояния всячески затушевывалась. В результате для дальнейшей либеральной переоценки оказалось достаточно лишь механической замены «плюсов» на «минусы», что и произошло сразу после предательства «Дуная» политическим руководством эпохи Михаила Горбачёва. Появились претендующие на научность многочисленные компиляции, лишь повторяющие обиды, в основном чешских и словацких авторов, стремящихся взять идеологический реванш за военно-политическое поражение 1968 года.
Современные представления о чехословацких событиях 1968 года продолжают включать в себя множество разнообразных точек зрения, исторических оценок, политических мифов. Вместе с тем либеральный подход всё очевиднее обнаруживает собственную научную несостоятельность. Его хрестоматийное поэтическое выражение («Танки идут по Праге / В затканной крови рассвета. / Танки идут по правде, / Которая не газета») уже воспринимается преимущественно лишь как повод к размышлениям о склонности творческой интеллигенции к национальной измене. Социальный интерес к «Пражской весне» постепенно угасает.
Основные либеральные догмы уже подвергнуты аргументированной критике. Появляется возможность формирования подлинно научных исторических оценок. Вероятно, 40—50 лет и есть тот необходимый срок, который позволяет избежать искажений, вызванных непосредственной близостью события, отойти от прямой проекции на научное познание идеологических установок. В этой связи всё большее внимание привлекает формирующийся в качестве альтернативы либеральным конструкциям геополитический подход с его характерным акцентом на операцию «Дунай» и восприятием «Пражской весны» как организованной извне первой попытки «цветной» революции». Становление и развитие данного подхода во многом прямо связано с подвижническими усилиями целого ряда непосредственных участников событий 1968 года, неудовлетворенных выводами и оценками, первоначально советской, а позже либеральной историографии.
Примечательно, что практически все, в том числе рядовые, участники «Дуная» сохранили убежденность в исторической оправданности данной военно-стратегической операции. Более того, по мере их социального роста, оценки операции становились все выше. Общая историческая память привела к быстрому формированию сообщества единомышленников, направивших свою деятельность на восстановление исторической правды. Первым решением этой задачи занялся проживающий сегодня на Украине легендарный участник операции и исследователь «Дуная» гвардии полковник В.П. Сунцев, опубликовавший получившую признание работу «Операция «Дунай»: как это было» и во многом способствовавший выходу в свет сборника «Вони захищали мир у Європi». Разумеется, и до В.П. Сунцева издавались воспоминания участников чехословацких событий, но именно он сумел придать работе по сбору и публикации исторических материалов организованный и регулярный характер.
Основной вывод В.П. Сунцева, согласно которому успешное проведение «Дуная» предотвратило готовящееся вторжение войск Северо-Атлантического договора и позволило избежать крупномасштабной, возможно, ядерной, войны в Европе, стал важнейшим вкладом в изучение военно-стратегической операции «Дунай».
Деятельность В.П. Сунцева вдохновила проживающих на всем постсоветском пространстве ветеранов. Усилилось их стремление к созданию собственных организаций.
В Ростове-на-Дону возникло общественное движение «Дунай-68», объединившее участников операции и сегодня известное далеко за пределами области. Наряду с внутриорганизационной работой и участием в патриотическом воспитании молодежи движение поставило своей задачей сохранение исторической памяти о «Дунае», утверждение справедливой исторической оценки операции и её участников. Личными усилиями удалось не только сохранить и опубликовать большое количество материалов, способных компенсировать до сих пор недоступные архивные источники, но и обосновать выводы, существенно меняющие представления о чехословацких событиях 1968 года.
Стало окончательно очевидно, что «Пражская весна» явилась не более чем идеологическим прикрытием для очередной, начавшейся ещё в 1956 году в Венгрии попытки пересмотра послевоенного устройства мира силами агрессии, отводившими Чехословакии лишь незавидную роль плацдарма. Для правильной оценки характера военно-стратегической операции принципиально важен учет того обстоятельства, что всем без исключения участникам «Дуная» пришлось действовать в новых, особенно трудных, условиях. Впервые активно применялись основные элементы так называемой «войны нового поколения».
Следует признать, что Россия в долгу перед ветеранами: до сих пор не решен вопрос о признании этой категории военнослужащих участниками боевых действий. Чехословакия отсутствует в соответствующем перечне государств. Причины этого не совсем ясны. Несмотря на многочисленные обращения во всевозможные инстанции, дело ограничивается лишь казенными отписками, содержание которых заставляет лишь в очередной раз грустно улыбнуться. Разумеется, вопрос о ветеранском статусе далеко не простой, и никто не предлагает его решать без учёта возможных международно-правовых последствий. Однако нельзя и смириться с тем, что незащищенность защитников Отечества — печальная традиция нашего государства, декларирующего высокий патриотизм и забывающего (а порой репрессирующего) собственных героев.
Впрочем, несмотря на это досадное обстоятельство, мы все равно отдаём дань уважения ветеранам — участникам событий далекого 1968-го года. Возможно, в недалеком будущем законодатель кардинально изменит свою позицию по данному вопросу. Однако этому должно предшествовать коренное изменение государственной идеологии, основанное на понимании реального значения исторических событий как относительно далёкого, так и недавнего прошлого.
Сведения об авторах:
Булгаков Владимир Васильевич — Герой Российской Федерации, генерал-полковник, кандидат военных наук.
Шевченко Виталий Викторович — участник операции «Дунай» в период прохождения срочной службы, почётный работник МВД, генерал-майор милиции, председатель Ростовской общественной организации воинов-интернационалистов «Дунай-68».
Байлов Алексей Владимирович — кандидат исторических наук, доцент кафедры социологии, истории, политологии Института управления в экологических, экономических и социальных системах ЮФУ.
Все за сегодня
Политика
Экономика
Наука
Война и ВПК
Общество
ИноБлоги
Подкасты
Мультимедиа
История
Gosc Niedzielny, Польша: Август, который положил конец «Пражской весне»
«Пражская весна», как принято называть длившийся семь месяцев с января по август 1968 года период реформ и преобразований в Чехословакии, была по сути запоздавшей десталинизацией, над которой утратило контроль партийное руководство. Чехословакия не пережила перелома 1956 года, так что «сталинская» команда оставалась там у власти практически в неизменном составе до середины 1960-х. Огромный памятник Сталину в центре Праги демонтировали лишь в конце 1962 года. Никто, однако, не ожидал, что появление нового первого секретаря ЦК Коммунистической партии Чехословакии обернется такими серьезными последствиями.
Александр Дубчек (Alexander Dubček) — словак из семьи, которая придерживалась коммунистических взглядов еще до войны, всю жизнь был партийным функционером. Он хотел не разрушить коммунистический режим, а лишь придать ему, как он говорил, «человеческое лицо». Он отменил цензуру, освободил политзаключенных, в какой-то мере внедрил политический плюрализм, позволил начать дискуссии о либерализации экономики и открытости в отношениях с Западом. Появился также шанс на отказ от сталинской религиозной политики: было распущено контролировавшееся органами безопасности Мирное движение духовенства, в епархии позволили вернуться епископам, возобновили свою деятельность несколько религиозных организаций. При этом вопрос об изменении государственного строя или отказе от членства страны в Организации Варшавского договора (на который пошло в 1956 году венгерское руководство) не ставился.
Контекст
Пражская весна не дает покоя Европе
Guardian: «Пражскую весну» подавили украинцы
Пражская весна: Антироссийская истерия
Однако для СССР и руководителя советской компартии Леонида Брежнева чехословацкие события были бунтом. Коммунизм с «человеческим лицом» казался Москве предательством идей и контрреволюцией, которая угрожала целостности всего Восточного блока. Так что «приход мороза с востока», как писал в своих дневниках один из лидеров «Пражской весны» Зденек Млынарж (Zdeněk Mlynář)), был лишь вопросом времени.
Украинский фон
У решения, которое приняло в 1968 году советское руководство, есть украинский контекст, о котором редко вспоминают. Одним из представителей чехословацкого руководства, занимавших наиболее просоветскую позицию, был Василь Биляк — русин из Восточной Словакии, который поддерживал неофициальные контакты с первым секретарем ЦК Компартии Украины Петром Шелестом. В июле 1968 года они начали обсуждать «братскую помощь» и способы ее легализации. Биляк обещал найти группу товарищей, которая подпишет обращение к советскому руководству. Слово он сдержал: незадолго до вторжения в советской прессе появилось неподписанное письмо нескольких членов руководства КПЧ, которые просили незамедлительно помочь их стране, даже если для этого понадобится использовать вооруженные силы. В тексте появилось словосочетание «братская помощь», которое позднее подхватила пропаганда коммунистических стран. После 1989 года выяснилось, что подписи под письмом поставили пятеро представителей сталинистского крыла КПЧ, среди которых был Биляк. В последующие годы все они играли важную роль в политической жизни Чехословакии.
Брежнев, однако, продолжал колебаться. Применить силу его уговаривали лидеры Польши и ГДР. Владислав Гомулка (Władysław Gomułka) как раз расправился со студенческим бунтом, подавил беспорядки в стране, и знал, что неизвестные начали писать на стенах «Вся Польша ждет своего Дубчека». Вальтер Ульбрихт (Walter Ulbricht) построил, конечно, стену, отделявшую Восточный Берлин от Западного, но опасался, что многие его соотечественники охотно пошли бы по тому пути, который предлагала Прага. В свою очередь, лидер венгерских коммунистов Янош Кадар (János Kádár) призывал Кремль отказаться от резких шагов. После периода жестоких репрессий и подавления восстания 1956 года он изменил курс и пытался проводить экономические эксперименты. Против вторжения выступала также Румыния. Диктатор Николае Чаушеску делал в тот момент ставку на Запад и боялся, что после Чехословакии Москва придет с «братской помощью» к нему.
В советском руководстве за силовую операцию выступал председатель КГБ Юрий Андропов. В своих докладах он рисовал перспективу вспышки в Праге контрреволюции и появления там американских войск. На вторжении настаивал также Шелест. С одной стороны, он поддерживал возрождение украинского языка и культуры, но с другой — опасался, что чехословацкие события вдохновят украинскую интеллигенцию выдвинуть свои требования.
Особенную тревогу в Киеве вызывала религиозная тема. В Чехословакии возрождалась Греко-католическая церковь, которую жестоко уничтожили в 1950 году, когда фиктивный Прешовский собор принял решение о передаче более 300 тысяч верующих под крыло русского Православия. 13 июня 1968 года чехословацкое правительство вновь легализовало греко-католиков, что вызвало негативную реакцию в Москве и Киеве (там предполагали, что свои права начнет отстаивать запрещенная после войны Украинская греко-католическая церковь). Страх перед «украинским национализмом», разбуженным событиями в Чехословакии, несомненно, стал из одной причин, по которой Москва в итоге избрала силовой вариант подавления «Пражской весны».
Операция «Дунай»
В СССР подготовка к вторжению завершилась в июле, к границам Чехословакии начали стягивать войска стран-участниц Варшавского договора. В Польше решение было принято в середине августа. В 23 часа 20 августа 1968 года началась операция «Дунай». В Чехословакию вошли 250 тысяч военных и 6,5 тысяч (25 советских и 4 польские дивизии). Численность польских сил составляла 25 тысяч человек. В операции также приняла участие венгерская дивизия и болгарский полк, занявшие северный район Словакии. В последний момент были отозваны две танковые дивизии вооруженных сил ГДР: они двигались в район Судет, а это порождало слишком яркие ассоциации с событиями, произошедшими 30 годами ранее.
Чехословацкая армия (в которой служило около 150 тысяч человек) получила приказ не сопротивляться агрессору, так что военные не покидали своих частей. Однако, во многих местах начались уличные столкновения, в частности, в Праге и Братиславе местные жители, вооруженные бутылками с зажигательной смесью, защищали радиостанции. За первые три дня погибли 100 чехов и словаков, а более 500 человек получили ранения. Потери понесли также советские войска (11 военных были убиты, 87 ранены) и польский контингент (при разных обстоятельствах погибли 11 человек).
Представителей чехословацкого политического руководства вывезли в Москву, где после серии переговоров в Кремле они согласились подписать так называемый московский протокол. В нем они заявили об отказе от ключевых реформ и дали согласие на размещение в Чехословакии советских войск. Несколькими месяцами позднее Дубчека лишили всех государственных и партийных полномочий. Его место занял Густав Гусак (Gustáv Husák) — другой словак с богатой политической биографией: до войны он был коммунистом, после нее — сталинским палачом, а в 1950-е — политзаключенным. Позже он занял президентский пост и покинул его в декабре 1989 года, не оставив после себя хороших воспоминаний. Тем временем Дубчек стал одним из символов масштабных демонстраций, которые привели к свержению коммунистического строя. Демонстранты слушали тогда, как и в 1968, Марту Кубишову (Marta Kubišová), певшую «Молитву за Марту», песню, которая превратилась в гимн Пражской весны.
Каждый заплатил свою цену
Жестокое подавление Пражской весны изменило ход истории. Больше всего пострадали чехи и словаки: они массово бежали на Запад, распрощавшись с надеждой на то, что ситуация в их стране может измениться. Продолжать сопротивление решились немногие, большинство жителей Чехословакии смирились с неизбежным и сосредоточились на своей частной жизни, пользуясь начавшимся в середине 1970-х годов ростом благосостояния. Новое руководство отказалось от всех реформ, в том числе в религиозной сфере. Произошедшие перемены (Чехословакия стала федерацией) одновременно послужили импульсом к появлению центробежных процессов, а это закончилось тем, что в 1989 году образовались независимая Чехия и Словакия.
На первый взгляд, победителем из этого столкновения вышел Советский Союз, но в реальности он тоже столкнулся с последствиями подавления Пражской весны. Испугавшись того, до чего довели реформы в Праге, Брежнев отказался от каких-либо перемен в своей стране. В СССР началась эпоха застоя, неудачной попыткой выхода из которого стала перестройка Горбачева, завершившаяся распадом коммунистической империи.
Платой за поддержку Пражской весны стала для многих жителей Чехословакии разрушенная карьера или разлука с близкими. Репрессиям в разной форме подверглось несколько десятков тысяч человек: их увольняли с работы или запрещали заниматься прежней профессиональной деятельностью. Среди таких людей был журналист, поэт и писатель Хенрик Ясичек (Henryk Jasiczek) из Заользья — важная фигура в кругах живущих в Чехословакии поляков. Как и большинство членов руководства Польского культурно-просветительского союза, в 1968 году он поддержал новых лидеров КПЧ, в которой давно состоял. Участие польских военных в подавлении Пражской весны он считал личной трагедией и предательством. Коммунистические власти в Чехословакии и Польше ему этого не простили: Ясичек лишился работы и возможности публиковаться в обеих странах. Он вел уединенную жизнь и умер в декабре 1976. Его похороны стали молчаливой демонстрацией в память о нем и деле, которому он служил.
Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.
Пражская Весна 1968 год. Обзор Событий Трагедии Чехии
Пражская Весна 1968 год. В ночь с 20-го на 21 августа, около семи тысяч танков и более трехсот тысяч солдат и офицеров пяти стран Варшавского договора (СССР, ГДР, Венгрии, Польши и Болгарии) перешли границы Чехословакии. Что забыли войска стран, связанных между собой договором о сотрудничестве, на пражских улицах?
Почему Советский Союз пошел на беспрецедентный шаг – открытое запугивание Чехословакии? Несмотря на то что с момента подавления Пражской весны прошло более 40 лет, в мире до сих пор спорят о причинах и последствиях этих событий.
Пражская Весна 1968 год открытое противостояние
Трагедия Пражской весны началась с короткого объявления по радио: «ТАСС уполномочен заявить, что партийные и государственные деятели Чехословацкой
Социалистической Республики обратились к Советскому Союзу и другим союзным государствам с просьбой об оказании братскому чехословацкому народу неотложной помощи, включая помощь вооруженными силами». Обращалась ли Чехословакия за помощью?
И от чего ее должны были защищать вооруженные силы союзных стран? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо вернуться на несколько месяцев назад, когда события, названные впоследствии Пражской весной, только начинались.
Весна 1968 года началась в Чехословакии удивительно рано: в январе. Именно тогда 46-летний словацкий политик Александр Дубчек сменил на посту генерального секретаря КПЧ консервативного Антонина Новотны. Нельзя сказать, что Дубчек был идейным вдохновителем процессов, произошедших в Чехословакии.
Большинство аналитиков считает, что его кандидатура попросту устраивала все политические силы: и сторонников перемен, и тех, кто был настроен более консервативно. Однако он стал человеком, при котором Пражская весна стала реальностью – он позволил росткам демократии пустить корни и окрепнуть, пусть и ненадолго.
Более сильный руководитель либо пошел бы на откровенный разрыв с СССР, либо в зародыше задавил бы малейшие попытки перемен в общественном сознании – либо при помощи идеологической обработки, либо путем устранения тех, кто пользовался наибольшим влиянием. Но сильным руководителем Дубчек не был.
К апрелю 1968 года была сформулирована позиция коммунистической партии, которая сразу же вызвала тревогу в Москве. Казалось бы, в предлагаемых Дубчеком и его соратниками идеях не было ничего криминального: программа всего лишь стремилась построить «социализм с человеческим лицом». Какие новшества предлагала эта программа?
Она провозглашала свободу слова и отмену цензуры, гарантировала свободу собраний, давала возможность гражданам Чехословакии возможность свободно выезжать в любую страну мира, объявляла федерализацию государства.
Экономика также должна была измениться: была введена экономическая самостоятельность государственных предприятий и разрешена индивидуальная трудовая деятельность. Сейчас все это кажется чем-то само собой разумеющимся.
Однако такой курс был явным новшеством в странах социалистического лагеря, где и экономика, и общественная жизнь были подчинены жесткому диктату идеологии. Но, пожалуй, наибольший шок у строителей социализма вызвало другое: введя программу, коммунистическая партия отказывалась от исключительного права на управление страной и фактически брала курс на многопартийную систему. Это ассоциировалось у стран социалистического лагеря с возвратом к капитализму.
По крайней мере, именно такая трактовка звучала в многочисленных письмах, которые полетели в Чехословакию из Советского Союза. На самом деле главная опасность заключалась в том, что коммунистическая партия в условиях многопартийности легко могла утратить власть. Тем более что состояние общественного сознания в этот момент было довольно неустойчивым.
1968 год оказался довольно необычным не только для Чехословакии, но и для всего мира. Повсюду – и в Европе, и в Америке, и в Азии – вспыхивали многочисленные студенческие восстания.
Это было время переоценки жизненных приоритетов. Если поколение родителей студентов, выходящих на площадь, выросло в условиях войны и последовавшего за ней периода восстановления, поколение детей росло в относительно спокойном и стабильном мире.
Привязанность родителей к материальным ценностям казалась им нелепой и скучной, их жизненные цели – недостойными внимания. Масла в огонь добавило и то, что как раз накануне были переосмыслены итоги сталинизма. Люди с ужасом прочли в газетах то, что раньше обсуждалось с оглядкой на кухнях. Были реабилитированы те, кого еще недавно клеймили как врагов народа.
Все это зародило в общественном сознании мысль о том, что коммунистическая партия далеко не безгрешна, что ее ошибки обходятся народу чудовищно дорого. А если это так – необходимы перемены, причем такие, которые сделают невозможным повторение ужасов сталинизма и аналогичных ему режимов.
Первыми последствия того, что происходило в Чехословакии, просчитали в Советском Союзе. И забили тревогу: одна из стран, входящих в зону интересов СССР, вот-вот развернется в сторону Запада. Мгновенно была развернута информационная кампания.
Было объявлено, что в ЧССР поднимает голову контрреволюция, что попытка поиска «особого пути» к социализму – провокация, что необходимо срочно принять меры к прекращению этого опасного социального эксперимента. Дубчек во время встреч с советскими руководителями старался убедить их в том, что ситуация под контролем, что компартия Чехословакии не собирается отказываться от идей социализма, а намерена только немного его изменить.
Верил ли он сам в то, что говорил? Позже он не раз подчеркивал, что Чехословакия не собиралась разрывать отношения с СССР, не собиралась покидать лагерь соцстран. Тем не менее, реакцию Москвы на отмену цензуры он мог предвидеть – недаром он окончил Высшую партийную школу при ЦК КПСС.
Несмотря на все заверения Дубчека, компартия Чехословакии не контролировала выпущенного на свободу джинна демократизации. Почувствовав свободу, чехословацкая интеллигенция начала открыто обсуждать наболевшие вопросы, порой доходя до критики СССР и его руководителей. Это уже было более серьезным «грехом»: не заметить роста антисоветских настроений Москва не могла.
Поначалу ничто не предвещало того, что СССР пойдет на крайние меры. 4 мая 1968 года состоялась встреча руководителей КПСС и КПЧ в Москве. Позже произошло еще несколько встреч, самой важной из которых стала встреча в Черне-над-Тиссой.
Инициатором проведения переговоров было советское руководство. На встречу пригласили практически всех руководителей ЧССР. В ходе встречи, которая продолжалась четыре дня, чехословацкая делегация показала свою несговорчивость.
Однажды вся делегация просто покинула зал переговоров в знак несогласия с позицией СССР. Советская делегация в этот напряженный момент сумела сдержать эмоции. Советские руководители даже лично посетили спец-вагон Дубчека, чтобы продолжить разговор, который был одинаково важен для обеих стран.
В конце концов Чехословакия подтвердила свою верность социалистическому курсу и лояльность по отношению к союзникам. В ответ советская сторона сказала, что Чехословакия имеет полное право на выбор своего пути. Когда соглашение было достигнуто, участники переговоров поехали в Братиславу и подготовили совместное коммюнике.
Оно было подписано 3 августа. В документе официально признавалось право ЧССР на проведение реформ при соблюдении ею обязательств по отношению к союзникам по Организации Варшавского договора (ОВД).
Уступки, на которые пошел Советский Союз в отношении Чехословакии, не встретили в ней должного отклика. Напротив: в стране начались массовые демонстрации. Газеты наперебой призывали руководство страны не останавливаться на достигнутом, а отмежеваться от «старшего брата», взять курс на нейтрализацию страны и установить более тесные связи с Западом.
Тон статей становился все более напряженным, все чаще в них появлялись откровенно антикоммунистические нотки. Девятого августа Прагу посетил Тито, на следующий день приехал Чаушеску. Оба лидера открыто объявили о поддержке руководства ЧССР и одобрили проводимые им реформы.
Наряду с теми, кто был в восторге от ветра перемен, в Чехословакии нашлись и сторонники прежнего курса. Вскоре после подписания коммюнике 19 партийных руководителей высокого ранга написали Брежневу письмо с просьбой о военной помощи. Они хотели сместить Дубчека. Но Брежнев далеко не сразу откликнулся на эту просьбу.
Некоторые авторы полагают, что решение напасть на Чехословакию было озвучено еще весной 1968 года. А остальное было не более чем декорацией. Однако большинство исследователей уверено в обратном:
Брежнев до последнего оттягивал силовой вариант решения чехословацкого вопроса. И только когда возникла опасность смены режима, начал переговоры с союзными странами.
В ночь с 20-го на 21 августа в эфире прозвучал сигнал «Влтава-666», положивший начало операции «Дунай». Руководил операцией генерал армии Иван Григорьевич Павловский. Известный специалист по военной истории Игорь Дроговоз назвал «Дунай» самой грандиозной по своим масштабам стратегической военной акцией.
Масштаб ее действительно выглядел впечатляюще: около 30 танковых и мотострелковых дивизий СССР и его союзников по Организации Варшавского договора за 36 часов оккупировали страну в центре Европы.
Атака была стремительной. Войска пересекли границу Чехословакии в 20 пунктах. Ранним утром танки с белыми полосами уже грохотали по улицам Праги.
В 4 часа утра было окружено десантниками здание ЦК КПЧ, в 6 утра танковая колонна взяла под контроль генштаб, около 7 утра было заблокировано здание правительства, а еще через два часа – почта, телеграф, а также радио– и телецентры.
В 9.00 Дубчек, Черник, Смрковский и Кригель были арестованы агентами службы безопасности ЧССР, а позже – переданы советской стороне.
Население Чехословакии, которое и так было враждебно настроено по отношению к СССР после публикаций в газетах, после ввода войск восприняло советские войска как оккупантов.
Выдержка из доклада инструктора политотдела 38-й армии полковника Косенкова как нельзя лучше описывает атмосферу, царившую в стране во время ввода советских войск:
«Население городов Оломоуц, Пршеров, Простеев, Кримаржиж и других встретило советские войска, подстрекаемые контрреволюционными силами, враждебно и озлобленно.
Выкрикивались лозунги: «Оккупанты, домой! Позор вам!» – и другие».
Власти на местах отдавали негласные распоряжения: не вступать в контакт с советскими солдатами, не выходить в город, не давать захватчикам воды. Повсюду были расклеены листовки, призывающие к осуждению войск Варшавского договора.
Правительство запретило армии покидать казармы, чтобы избежать кровопролития. Тем не менее, потери были. Причем, судя по сохранившимся документам, и с той, и с другой стороны. В августе 1968 года в Чехословакии погибло более семидесяти человек.
Около двухсот пятидесяти были ранены. А вот официальные цифры советских потерь:
Одни говорят, что жители Праги и других городов вели себя исключительно мирно и акции протеста велись только на «культурном фронте». Например, владелец ресторана «Москва» изменил две буквы на вывеске, и его заведение стало называться «Морава».
Случайно обрушившийся мост переименовали в «Мост советско-чехословацкой дружбы».
На стенах появлялись многочисленные граффити. В военных отчетах содержится совершенно другая информация, свидетельствующая о том, что чехи и словаки были вовсе не такими мирными и законопослушными. Упоминаются и подожженные танки, и выстрелы с крыш, и найденное в нескольких местах оружие…
Вот лишь несколько фактов из множества, изложенных в «Справке о фактах враждебных проявлений и провокационных действий в Праге и ее окрестностях»:
«В ночь с 25 августа на 26 августа в здании Министерства энергетики ЧССР изъят 61 автомат, 2 ручных пулемета, гранатомет, 10 пистолетов, 11 468 патронов.
В помещении пражского Радиоцентра изъято 29 автоматов, 3 пулемета, 20 пистолетов, большое количество боеприпасов. На Староместской площади, в доме № 22 изъято 4 пистолета, ящик с боеприпасами и радиопередатчик.
И если наличие пистолетов можно объяснить легко (мало ли кто решил обзавестись личным оружием), то гранатомет и пулеметы определенно не для охоты или самозащиты покупались…
В той же записке (кстати, составлена она была в единственном экземпляре и до недавнего времени хранилась под грифом «Секретно») упоминается и лихорадочная активность представителей капиталистических стран:
«21 августа 1968 года, по сообщению 00 КГБ по 1-й гвардейской танковой армии, водитель автомашины с западногерманским номером в Праге фотографировал расположения частей 1-й гвардейской танковой дивизии. При попытке задержания он выбросил фотоаппарат «Кодак» с приставкой и скрылся».
Еще одно сообщение:
«27 августа сего года патрулями 81-го гвардейского мотострелкового полка 6-й гвардейской мотострелковой дивизии задерживалась автомашина номер 583904, три пассажира которой – западно-германские туристы – занимались фотографированием нашей техники».
При аналогичных обстоятельствах было задержано немало иностранных граждан: французский турист Литалмер Филиппе, 1936 года рождения; шведский турист Иона Берне; житель Западного Берлина Хириган Пауль Георги, 1938 года рождения, студент-архитектор…
Среди задержанных были и граждане США, и местные жители.
Разумеется, фотографировать советские танки на улицах Праги могли и журналисты, и просто патриоты, собиравшие свидетельства вероломства бывших товарищей по социалистическому лагерю. Однако не все эпизоды укладываются в эти версии. У некоторых иностранных туристов нашли планы и карты, на которых были отмечены места расположения советских частей.
Накануне ввода войск в Чехословакию, 18 августа, маршал Гречко собрал руководящий состав Вооруженных сил СССР и сказал: «Принято решение на ввод войск стран Варшавского договора в Чехословакию. Это решение будет осуществлено, даже если оно приведет к третьей мировой войне». Эта фраза – свидетельство того, что в Советском Союзе операцию «Дунай» воспринимали более чем серьезно.
И понимали ее возможные последствия. В случае вмешательства стран Запада на территории Чехословакии начались бы бои. Если руководство Советского Союза пошло на такой шаг, а страны ОВД его поддержали, значит, дело не в повороте к рыночной экономике и не в свободомыслии чехословацких средств массовой информации.
На тот момент существовала реальная угроза СССР – иначе не была бы проведена столь дорогостоящая и чреватая крупным международным скандалом операция.
Кстати, совсем уж неожиданным появление танков на улицах Праги не было: 20 августа Дубчеку позвонили из Москвы и предупредили его о готовящемся вводе войск.
Арестованные в ходе операции члены правительства были доставлены в Москву. Людвиг Свобода настоял на том, чтобы они были освобождены и приняли участие в переговорах. Итогом этих переговоров стало подписание соглашения, в котором ввод войск был одобрен.
Тем временем в самой Чехословакии состоялся чрезвычайный XIV съезд КПЧ. Он осудил интервенцию, потребовал вывода войск и обратился за помощью к мировому коммунистическому движению. Однако войска на территории страны все же остались.
Основные силы – 25 дивизий – вернулись в СССР 4 ноября, но 15-я гвардейская и 31-я танковая дивизии, 18-я и 30-я гвардейские и 48-я мотострелковые дивизии оставались в ЧССР вплоть до 1991 года.
На случай крупных беспорядков в городах был разработан план «Серый ястреб». Он предполагал ввод 20 батальонов и применение силы. После того как о существовании этого плана узнало руководство Чехословакии, была отменена всеобщая политическая забастовка, провести которую планировалось 31 декабря 1968 года. Активное сопротивление постепенно угасло.
Советский Союз тем временем начал активно восстанавливать свою пошатнувшуюся репутацию. По распоряжению ЦК КПСС агентство печати «Новости» в рекордно короткий срок готовит к изданию «Белую книгу», посвященную деятельности контрреволюционных сил в Чехословакии. Этот сборник документов и материалов был издан на русском, чешском, словацком, немецком, польском, венгерском, болгарском, английском, французском, испанском и арабском языках.
Некоторые авторы говорят о ней как о неудачной попытке оправдаться перед мировым сообществом. Но если ознакомиться с заявлениями политических деятелей того времени, то станет ясно, что возможность ввода советских войск в Чехословакию казалась западным политикам вполне реальной. Более того – от СССР этого ожидали.
Судите сами: заявления о том, что в чехословацкой прессе вскоре появятся антисоветские выступления, появились почти сразу после прихода к власти Дубчека, то есть задолго до их реального появления. Многие общественные деятели стран Запада говорили о том, что поддерживают чехов и словаков в их начинаниях.
Они заверяли, что готовы оказать Чехословакии материальную помощь. Эти высказывания пражские интеллигенты восприняли как хороший знак: если вдруг дойдет до конфликта, Запад обязательно примет сторону Чехословакии. Интересно, что задолго до того, как в Советском Союзе было принято решение о вводе войск, западные политики начали делать заявления, что не станут вмешиваться в конфликт.
И те, кто рассчитывал на помощь стран НАТО, не могли не знать об этом.
До сих пор не утихают споры о том, чем же была на самом деле Пражская весна, продлившаяся всего восемь месяцев.
Одни считают, что она была организована западными спецслужбами, поставившими перед собой цель развалить Организацию Варшавского договора. По этой версии, Чехословакия должна была стать первой, но не последней страной, вышедшей из ОВД.
Действия руководства СССР позволили отсрочить развал этого союза до 1991 года. Но страны Запада получили прекрасный козырь в идеологической борьбе: после ввода войск на территорию ЧССР они открыто заявляли об имперских претензиях Советского Союза.
Другая версия, у которой также немало сторонников, – Пражская весна была вызвана желанием граждан Чехословакии восстановить демократические традиции.
Коммунистическая идеология оставляла слишком мало свободы. Она подавляла развитие личности – это и привело к накоплению недовольства и требованию перемен.
Советскому Союзу было суждено пережить похожий период. Правда, название у него было гораздо менее поэтическим – перестройка.
Как и в ЧССР, все началось с гласности и обсуждения «неудобных» вопросов…
Пражская Весна 1968 год
Пражская весна 1968 СОВЕТСКИЕ ТАНКИ В ПРАГЕ
Пражская весна. За вашу и нашу свободу! / Максим Кац
КАК ПОБРИТЬ ЕЖА. К 50-летию «пражской весны».
Как побрить ежа. К 50-летию «пражской весны». В 2018-м году исполняется ровно 50 лет вводу войск стран Варшавского Договора в Чехословакию.