чуйский тракт фото с хорошим качеством
Чуйский тракт — одна из красивейших дорог мира
Горный Алтай — прелестен. На западе — Белуха, высочайшая вершина Алтайских гор, на востоке — Телецкое озеро, «третье из великих озёр Сибири», а между ними — тонкой ниточкой протянувшийся через перевалы из долины в долину Чуйский тракт, одна из красивейших дорог мира по версии National Geographic, ну и меня. Когда-то этот древний путь назывался Мунгальским и соединял верховья Оби с Монголией и Китаем. Вьючная горная тропа, на некоторых участках которой было не разъехаться двум всадникам, со временем превратилась в полноценную дорогу для повозок, а потом — и в асфальтированное шоссе.
Современный Чуйский тракт официально начинается в Новосибирске. Это — первая часть азиатского маршрута AH4, ведущего в пакистанский Карачи. Исторический Чуйский тракт короче современного на три с половиной сотни километров. Он начинается в Бийске на высоте 172 метров над уровнем моря. Следуя вдоль Катуни дорога постепенно взбирается выше и выше, иногда убегая от русла реки и карабкаясь через горные перевалы. Потом — сворачивает в долину Чуи, где достигает Кош-Агача, затерянного среди Чуйской степи на высоте 1758 метров. Конечная точка Чуйского тракта — перевал Дурбэт-даба на границе с Монголией, находящийся на высоте почти двух с половиной километров над уровнем моря. Поехали?
В русских источниках первое упоминание тропы из Южной Сибири в Китай встречается в «Книге Большому чертежу» 1627 года: «А Бия река течет из озера Телесского и вдоль по тому озеру в легком малом судне езду 5 ден, а поперег день. И около тех мест кочюют многие иноземцы: саянцы, мундусцы, кайманцы, таутелеуты, яумундуссы, учюги, карагайцы, а ясаку великим государям не платят. И от усть Бии и Катуни рек степью до Китайского царства ходу 2 месяца».
В то время тропой вдоль Чуи пользовались в основном буддийские ламы и ойратские паломники, которые раз в год отправлялись по ней к священному дереву, росшему у подножия Белухи. Однажды к ним навстречу вышли алтайцы, и вместо того чтобы грабить, начали предлагать: «Юфть н-н-нада? Сундуки н-н-нада? Гвозди железные н-н-нада?» Так в долине Чуи зародилась меновая торговля: алтайцы привозили русские товары и выгодно обменивали их на привозимые ойратами китайские.
Вскоре к бизнесу подключились бийские купцы, да с таким рвением, что не имевшие коммерческой жилки местные жители один за другим начали разоряться. Из исторических очерков можно узнать, например, как один теленгит, владевший до этого сотней верблюдов и шестьюстами лошадьми, после ряда торговых сделок с русскими смог сохранить лишь десять верблюдов да тридцать лошадей, а другой, имевший в своём хозяйстве табун в две тысячи лошадей, за несколько лет остался вообще ни с чем.
Именно растущий товарооборот между Россией и Китаем и стал основным катализатором в развитии Чуйского тракта. Караванный путь от Бийска до Кош-Агача, русского приграничного торгового поселения, занимал около двух месяцев. К началу XX века тропа была благоустроена до «колёсной» дороги, время передвижения по ней сократилось до двух-трёх недель. В 1922 году Чуйский тракт был признан автодорогой государственного значения, и с тех пор идёт его регулярная реконструкция, не прекращающаяся и в наши дни. Сейчас доехать от Бийска до Кош-Агача можно за шесть-семь часов.
На пути будут два горных перевала — Семинский, высотой 1717 метров, и Чике-Таман, высотой 1295 метров. Оба — довольно условны: на каждом — смотровая площадка, с которой ничего не видно, да ворох придорожных лавок, торгующих китайскими сувенирами и монгольским ширпотребом.
Между перевалами расположена Каракольская долина — скрытый от посторонних глаз мир, состоящий всего из трёх деревень и окружённый со всех сторон горными хребтами. Про это удивительное место я подготовлю отдельный пост (update: подготовил).
Настоящий Горный Алтай начинается после Чике-Тамана.
Первое село вслед за спуском с перевала — Купчегень.
Его название в переводе с алтайского — «Кадка чегена». Чеген, если кто не знает, — это такой тюркский традиционный кисло-молочный напиток, по сути — тот же айран, только с алтайским оттенком. Согласно древней легенде, однажды на эту землю пришли китайские завоеватели, и всё что осталось после их набега — кадка с чегеном в одном из полуразрушенных аилов.
По официальной версии село было основано в середине XIX века русскими переселенцами как опорный пункт на Чуйском тракте.
Вокруг — горы. В мае на их крутых склонах ярко-фиолетовым ковром цветёт маральник. Это — народное название растения, в научном мире оно больше известно как рододендрон Ледебура.
Со стороны — так один в один цветение прибайкальского багульника (который официально тоже вовсе не багульник, а тот же самый рододендрон, только даурский). Если не придираться — то разницы никакой. Ну а если придраться, то кусты маральника будут покрупнее кустов багульника. Остальными отличиями можно пренебречь.
Лиловые горы — настоящая фантасмагория. Только ради этого можно собирать чемодан и отправляться на Алтай.
Вдоль Чуйского тракта стройными рядами стоят берёзки. Если бы не укрытые пеленой дождя горы, возвышающиеся на заднем плане, можно было бы подумать, что мы — где-нибудь в средней полосе России.
Рядом тихонько бурчит Большой Ильгумень, торопящийся слиться с Катунью.
За каждым поворотом открывается какой-нибудь новый необычайный пейзаж.
Горные вершины укутываются облачной пеленой словно вуалью, выглядывая из-под неё размытыми силуэтами, больше похожими на миражи, чем на явь.
Скала «Богатырь»
Неподалёку от места впадения Большого Ильгуменя в Катунь высится скала «Богатырь». Согласно древнему преданию это — каменный страж, по сей день охраняющий Алтай от врагов.
Если вы вдруг не нашли «богатыря» на предыдущей фотографии, вот вам кадр покрупнее. Видите нос, выпирающий из скалы? Это — он и есть.
Катунь нередко называют одной из живописнейших рек мира. Всё — благодаря изумительно бирюзовому цвету её воды. Правда, есть один нюанс: свою истинную красоту Катунь являет лишь осенью.
Ну а весной, когда идут дожди, а в горах тают снега, цвет Катуни — вовсе не бирюзовый, а самый что ни на есть какашечный. Хотя даже в таком неаппетитном виде река — невероятно лепа.
Это в наши дни Чуйский тракт — прекрасного качества шоссе, а буквально полтора столетия назад на его месте была лишь узкая тропа с множеством бомов — обрывистых узких отрезков, зажатых рекой с одной стороны и горным склоном с другой. На таких участках двум всадникам было не разъехаться, поэтому прежде чем въезжать на бом, возница проходил его пешком и оставлял на противоположном конце свою шапку в знак того, что бом — уже занят, и лишь после этого преодолевал узкое место верхом.
Но несмотря на все произошедшие за последние сто лет расширения и спрямления, Чуйский тракт — всё же горная дорога, опасная и непредсказуемая. Минимум треть машин, передвигающихся по этой трассе, — праворульные. Их водители постоянно вылезают на встречную полосу, чтобы проверить, можно обгонять или нет, и при первом попавшемся случае идут на обгон, даже если находятся в этот момент в крутом повороте, скрывающимся за холмом. Кто-то вообще ездит без номеров, другие — откровенно пьяны. Аварии на Чуйском тракте — обычно дело: здесь регулярно гибнут люди.
Ининские стелы
Шоссе перескакивает с левого берега Катуни на правый. Мы словно переносимся на много веков назад, оказываясь в музее под открытым небом: по обеим сторонам от дороги виднеются древние курганы и каменные стелы.
Один из подобных комплексов расположен неподалёку от села Иня. Он представляет из себя три менгирообразных каменных изваяния, стоящих здесь чуть ли не с каменного века. Два из них — повыше, одно — пониже. Некоторые считают, что это — семья: два родителя и ребёнок.
Позади них — разрытый курган, рядом с которым установлена ещё одна стела. На этом изваянии когда-то было высечено лицо, но то ли оно само отвалилось от времени, то ли его откололи советские учёные — теперь оно хранится в музее в Горно-Алтайске.
Место слияния Катуни и Чуи
Примерно в пяти километрах от Ининских стел на обочине Чуйского тракта расположена тесная парковка с юртоподобной торговой лавкой, выглядящей совершенно заброшенной в мае, но наверняка работающей летом.
Это — одно из самых известных мест Горного Алтая: точка слияния двух рек — Катуни и Чуи.
На многочисленных фотографиях это место выглядит крайне живописно: ярко-бирюзовая Катунь, в которую впадает мутно-молочная Чуя, причём их воды ещё какое-то время не смешиваются и бегут бок о бок. Красота-лепота! Но чтобы увидеть такую картину, нужно приехать на Алтай осенью.
В мае всё гораздо прозаичнее: обе реки — грязно-бежевого цвета, хотя и разных оттенков.
Место слияния Катуни и Чуи — для алтайцев священно. Да, местные религиозные верования — довольно запутаны. Если обобщить, то это — некая смесь алтайских народных обычаев с буддизмом и шаманизмом. А если углубиться в детали, то каждый верует по-своему. Общий для всех алтайцев принцип — уважение к природе и различным «особенным» объектам — рекам, озёрам, горным вершинам и перевалам. Верховное божество — Алтай-Кутай, Дух Алтая, хозяин гор.
Наиболее распространённое религиозное движение на Алтае — «ак янг», белая вера, известная также как бурханизм. Это движение зародилось в начале XX века как противопоставление «чёрной» шаманской традиции. Типичный атрибут бурханизма — дьялама, обрядовая лента, которую принято оставлять в особо почитаемых местах, чтобы задобрить местных духов. Конечно, эта традиция очень похожа на буддийский обряд повязывания хадака, и дьялама — несомненно его близкая родственница. Но если хадаки бывают разных цветов, то дьяламы чаще всего — белые.
С повязыванием дьяламы связано несколько важных правил. Во-первых, её нельзя отрезать от куса ткани — только отрывать. Во-вторых, дьяламу перед использованием обязательно нужно очистить, окурив дымом можжевельника. Повязывать её можно либо на специальный ритуальный шест, либо на березу, лиственницу или кедр, но ни в коем случае — не на сосну и не на ель. Ритуал нельзя проводить в тёмное время суток и в убывающую луну, это — к беде. Человек, повязывающий дьяламу, должен обязательно вслух произнести своё имя, род и рассказать духу о цели прибытия. После совершения ритуала нужно отойти на несколько шагов в сторону и произнести молитву.
Как и в Прибайкалье, туристы, насмотревшись на украшенные дьяламами перевалы и другие алтайские святилища, тоже начинают привязывать там свои ленты. В ход идёт всё — российские триколоры, георгиевские ленточки, иногда — носки и другие детали одежды. Так делать нельзя, для алтайцев это — осквернение их святынь и очень серьёзное оскорбление. Считается, что повязывать дьяламу может только человек, относящий себя к местной религии, а всё остальное — от лукавого.
На фото — моя счастливая бабушка на краю смотровой площадки, с которой открывается вид на место слияния Катуни и Чуи. Слева от неё — небольшой куст, с повязанными на него дьяламами.
Если переехать на противоположный берег Чуи по новому мосту — там будет живописная дорога, ведущая к селу Инегень.
Она резко пересечёт высокое плато и, спустившись с него, устремится вверх по течению вдоль русла Катуни.
Место это — тоже дивной красоты.
Правда, чтобы оно предстало во всём своём великолепии, должна стоять солнечная погода.
А нам пока с этим катастрофически не везёт.
Как бы там ни было, но большинство «открыточных» видов Горного Алтая, которые вы регулярно встречаете в сети, — тех, где рядом с позолотевшими лиственницами несёт свои бирюзовые воды Катунь, а над всей этой лепотой возвышаются укрытые снегами горные вершины, — снято как раз здесь.
Наш дальнейший путь лежит по долине Чуи. Туда — к границе с Монголией — устремляется и Чуйский тракт.
Чуй-Оозы
Примерно в километре от места слияния Чуи и Катуни расположено урочище Чуй-Оозы (в переводе с алтайского — «Устье Чуи»). Здесь находится одноимённый туристический комплекс с легендарным кафе, с которым связаны три главных ассоциации: «антисанитария», «просрочка» и «отравление». Но от клиентов отбоя нет — в радиусе как минимум семидесяти километров поесть всё равно больше негде.
Кафе «Чуй-Оозы» завлекает проезжающих мимо путешественников большой вывеской, обещающей алтайские деликатесы. Но по факту в наличии — лишь картофельно-мясное жаркое да беляши, как-то там обозванные на национальный лад. Качество еды — среднее, как говорится — «второй свежести». Если очень голоден — можно подкрепиться. Но если едешь в сторону Акташа и готов потерпеть — лучше так и сделать.
Бабушка от ужина отказалась. Я — рискнул.
Рядом с кафе построено несколько домиков-курятников, в которых можно переночевать за тысячу рублей с комнаты. Всего их тут две — одна на первом этаже, вторая — под крышей. О каком-либо комфорте говорить не приходится, но это — проблема всего Горного Алтая: довольствуемся тем, что есть. А есть тесная комнатушка с двумя кроватями и дырявыми стенами, в щелях которых гуляет холодный ветер. Из положительного — электричество: лампочка, свисающая на проводе с потолка да видавшая виды старая розетка. Удобства — через дорогу: туалет гравитационного типа (читай: дырка в полу) да обшарпанный умывальник в кафе.
Да, отечественный туризм — он такой: суровый и беспощадный.
Помимо кафе и «мест размещения» в состав туристического комплекса входит «парк скульптур». Это странное место на обочине Чуйского тракта очень напоминает финский «Тихий народ». Если попросить, сотрудники кафе готовы провести экскурсию, но от всех этих скульптур веет такой самодеятельной беспомощностью, что эта идея улетучивается сама собой.
На территории «парка» флегматично пасутся коровы. Вдали белеют заснеженные вершины Алтайских гор. Снег на них не тает даже летом. Местные жители называют такие горы «белкáми».
В двух сотнях метров от туристического комплекса расположено несколько групп петроглифов. Этих древних выбитых на камне рисунков на Алтае — великое множество, они встречаются здесь чуть ли не в каждой деревне.
У каждой мало-мальски увлекательной достопримечательности на Чуйском тракте сразу магическим образом появляется вагончик с табличкой «вход платный» и кассиром. Бизнес «по-алтайски» работает лишь пару месяцев в году — летом, когда в горы приезжает большинство туристов. В остальное время вход, как и за много столетий до наступления эры развитого капитализма, — бесплатный.
Сюжеты, выбитые на камне художниками древности, — везде одинаковы, что в Норвегии, что на Белом море, что в Иордании, что на Алтае: люди и животные, животные и люди, иногда — мифические существа.
Расшифровка петроглифов — увлекательнейшее занятие. Изюминка в том, что большинство сюжетов на камнях были выбиты в доисторические времена, и никаких достоверных описаний, что именно хотели донести до нас их авторы, — нет. Любые объяснения — произвольны, интерпретировать их можно — на что фантазии хватит.
С таким же успехом можно поразмышлять над тем, какие сакральные смыслы будут вкладывать археологи через пару-тройку тысячелетий, исследуя надписи наших дней а ля «упоролся и гуляю».
В целом скопление петроглифов в Чуй-Оозы ничего интересного из себя не представляет. Кто хоть раз в своей жизни бывал в таких местах — может смело ехать дальше.
Урочище Калбак-Таш
Совсем другое дело — скопление петроглифов в урочище Калбак-Таш (в переводе с алтайского — «Плоский камень»). Это — чуть ли не крупнейший подобный комплекс на всём Алтае. Всего здесь — около пяти тысяч изображений. Старейшие из них относятся к каракольской культуре и датируются концом V тысячелетия до нашей эры, самые молодые были выбиты древними тюрками в конце X века нашей эры. Таким образом на этом святилище пересеклось сразу несколько культур, а действовало оно по меньшей мере шесть тысяч лет (для примера, Горный Алтай находится в составе России чуть больше двух с половиной столетий). В последующие века святилище было заброшено. Вновь обнаружили его лишь в начале XX века.
На входе нас поймал экскурсовод, который за сто рублей вызвался провести увлекательную экскурсию. Вместе с ним мы прошли через все группы петроглифов и через отображённые в них сюжеты попытались разобраться в жизненном цикле древних жителей Алтая, их верованиях и понимании вселенной.
На мой вопрос, откуда он всё это знает, экскурсовод ответил обыденно: «Шаман рассказал».
Первый выбитый на камне сюжет сразу бьёт ни в бровь, а в глаз: ни дать ни взять — ракета. Вообще, если долго смотреть на петроглифы — можно стать идиотом увидеть что угодно: и вертолёты, и летающие тарелки, и инопланетян. Это рождает немало выдумок и инсинуаций, которые, тем не менее, пользуются большой популярностью у неискушённых туристов. Я, например, в одном из археологических музеев Мексики пару лет назад отыскал высеченное много сотен лет назад индейцами майя изображение космонавта в скафандре. Что там было изображено на самом деле мне, к сожалению, выяснить так и не удалось.
Ну а на камнях Калбак-Таша, конечно же, изображена никакая не ракета, а женщина в юбке. Этот сюжет относится к эпохе, когда на Алтае царил матриархат. Есть и другие подобные рисунки — с изображённым внутри ребёнком, хотя кто-нибудь наверняка предположит что это вовсе никакой не ребёнок, а космонавт внутри ракеты.
Вот ещё один интересный сюжет. Кто-то скажет, что это — сегвэй. Но по мнению нашего экскурсовода это — колесница времени. Два её колеса — одно с крестом, символом солнца, другое — с луной, символом луны, — словно инь и янь символизируют собой два противоположных начала: добро и зло, огонь и воду, мужчину и женщину.
На большинстве сюжетов в Калбак-Таше, как водится, изображены животные, в первую очередь — маралы, которых на Алтае и сегодня — множество (так в Вади Рам, например, на большинстве петроглифов — верблюды, так что ничего удивительного).
Интересно, что все изображённые здесь лошади — тощие: это — арабские скакуны, завезённые сюда ещё скифами.
Вкрапление инородного камня в скалу, на котором стоит наш экскурсовод, — святилище Умай, женского божества, занимавшего одно из главенствующих положений в алтайском пантеоне. Местные жители до сих пор считают эту скалу местом силы: женщинам рекомендуется сидеть на ней для улучшения «женской энергии» (хотя от сидения на холодном камне вместе с улучшением «женской энергии» можно легко получить ухудшение здоровья).
На одном из древнейших изображений в Калбак-Таше, датируемым IV тысячелетием до нашей эры, изображены три оленя, окружённых П-образным забором с небольшим угловым ответвлением в левом нижнем углу. Это — древний прототип фермы, на которую загонялись дикие животные, где их доили, получая оленье молоко.
Почему именно такое толкование — не спрашивайте: так шаман сказал, ему — видней.
На следующей фотографии — несколько сцен с волками: внизу — битва волков, наверху — охота на волка. Охотник изображён без головы: алтайцы считали волка священным животным, и если бы он увидел лицо своего убийцы — то обязательно вернулся бы отомстить.
К слову, по одной из алтайских легенд первый человек был вскормлен волчицей (а это — прямая отсылка к Древнему Риму; вообще — удивительно, как всё в мире переплетено).
Следующая группа петроглифов — солнечные часы. Здесь — двенадцать углублений, символизирующих месяцы года. По уровню скапливаемой в них воды древние шаманы могли предсказывать, какая будет погода.
А это — карта звёздного неба. Центральное изображение — созвездие Большая Медведица. Лунка, на которую указывает экскурсовод, — древний телескоп. Эту лунку заполняли водой, в соседние с ней выемки устанавливали свечи, и через отражение воды шаман наблюдал за перемещением звёзд по небу.
Самая большая группа петроглифов Калбак-Таша — жертвенник. Если для других сюжетов выбирались преимущественно горизонтальные поверхности, то эта группа изображений выбита на вертикальной скале.
Петроглифы расположены в три ряда и со стороны напоминают иконостас. Число три — не случайно: в нём зашифрованы три мира — небесный, земной и подземный.
В верхнем ряду изображено попадание человека в «высший» небесный мир. Человек находится в центре. Справа от него — демоническая сущность с хвостом, его отражение, знающее обо всех грехах. Пустое место в районе человеческой груди означает, что у него уже нет души — она поглощена огромным чудищем, свисающим сверху. Этот монстр с большой зубастой пастью и длинным хвостом-лестницей — поглотитель душ, очищающий людей от скверны в конце их земной жизни. Сам «высший» мир находится на верхней стороне камня, которую снизу не видно.
В земном ряду изображены сцены из обычной жизни: охота, скотоводство, деторождение. Из интересного — лошадь с рогами как у марала и слоноподобное животное с хоботом (при том что мамонты вымерли за несколько тысяч лет до создания этого рисунка, а в Африке его автор, готов поспорить, не бывал). Из необычного — изображение Чужого (ищите его в левой верхней части следующей фотографии).
Нижний ряд петроглифов, символизировавший подземный мир, был сбит то ли скифами, то ли тюрками, видимо считавшими, что негоже изображать на святом месте всяких чудищ. Ни одно из изображений этого ряда до наших дней не сохранилось.
Дорога уносит нас дальше вглубь Горного Алтая.
Чуя, конечно, хоть и цвета детской неожиданности, но красавица.
Чем выше мы поднимаемся, тем ниже падает температура воздуха. На примыкающих к долине горных вершинах появляются куцые снежные шапки.
Адыр-Кан
Следующее урочище на нашем пути — Адыр-Кан (в переводе с алтайского — «Отвесная скала»). Также оно известно под названием Кезер-Таш (в переводе с алтайского — «Каменный воин»).
Посреди урочища стоит древний оленный камень. Напомню, что оленными такие камни называют из-за изображённых на них маралов, выбитых, вероятнее всего, скифами. Всего подобных каменных стел на Горном Алтае — около восьмидесяти, но эта — одна из немногих до сих пор стоящих на своём первоначальном месте (хотя историки не первый год планируют вывезти её в Горно-Алтайск).
Высота оленного камня в Адыр-Кане — чуть менее двух метров, возраст — не менее двух тысяч лет.
В верхней части камня высечено изваяние воина — глаза, нос, рот, шея.
По центру стелы находится большой кинжал. Есть на камне и другие символы, относящиеся к самым разным культурам: охотничий лук, изображения лошади и козла, надписи на старомонгольском языке.
Позади стелы высится отвесная скала.
На ней — ещё одно скопление петроглифов. Сюжеты — те же, что мы уже видели с вами в Чуй-Оозы и Калбак-Таше: люди, животные, сцены из жизни, колесницы времени и прочее-прочее-прочее.
Следующая остановка на нашем пути — памятник Кольке Снегирёву, герою известной песни про Чуйский тракт. На пьедестале установлены две машины — АМО-Ф-15, первый советский серийный грузовой автомобиль, и Форд Уиллис, на котором ездила героиня из той самой песни.
Рядом с памятником — сохранившийся участок «старого» Чуйского тракта. Так выглядела эта дорога сто лет назад — в начале XX века.
Ещё одна местная достопримечательность — водопад Ширлак (в переводе c алтайского — «Девичьи слёзы»). Название — не случайно, с ним, как водится, связан «адын очэнь грустный, но красывый лэгэнда» про девушку, спрыгнувшую в этом месте со скалы, чтобы избежать плена.
В мае водопад сухой, можно даже не останавливаться.
С гор в долину сползают тягучие облака.
Не доезжая километров десять до Акташа, находится одно из лучших кафе на всём Чуйском тракте — «Серебряный ключик». Регулярно обедающие здесь дальнобойщики, чьими грузовиками нередко забита просторная площадка у кафе, соврать не дадут: кормят в «Серебряном ключике» хоть и просто, но очень вкусно. Рекомендую.
Акташ
Акташ (в переводе с алтайского — «Белый камень») — большое село. Здесь есть несколько гостевых домов, супермаркет, отделение Сбербанка с работающим банкоматом и АЗС.
А ещё в Акташе начинается одна из интереснейших дорог Горного Алтая — к южному берегу Телецкого озера через перевал Кату-Ярык. По ней мы тоже прокатились, и об этом я опубликую отдельный пост.
Гейзеровое озеро
Одно из красивейших мест на Чуйском тракте — Гейзеровое озеро. Оно прячется в небольшой лиственничной чаще практически сразу за Акташем.
Тропа к озеру начинается на ближайшей турбазе. Вход, как и везде на Алтае, — платный: вынь да положь пятьдесят рублей.
Несмотря на то что от Чуйского тракта до Гейзерового озера по прямой — от силы полкилометра, обнаружили его всего пятнадцать лет назад, и то — случайно, при прокладке линии электропередач.
В центре озера находятся несколько термальных гейзеров, благодаря которым его дно покрыто невероятного голубого оттенка илом. Это — одно из немногих феноменально живописных мест, которые в реальности выглядят точно так же как и на фотографиях.
Узор на дне похож на «Крик» Эдварда Мунка.
Диаметр озера — около тридцати метров. Температура воды — круглый год чуть выше нуля. Зимой озеро не замерзает.
Курайская степь
После небольшого горного перевала, который официально и перевалом не считается, начинается Курайская степь — межгорная котловина, ограниченная с двух сторон Северо-Чуйским и Курайским хребтами.
Без подготовленного внедорожника сюда лучше не соваться: это — царство каменных россыпей и глубоких болотистых бродов.
Для тех, кому машина не позволяет штурмовать бездорожье, есть альтернативный вариант — обзорная площадка на одном из примыкающих к Чуйскому тракту холмов. До неё от асфальта — пара сотен метров вполне сносной грунтовки, доступной для любого полноприводного кроссовера.
С обзорной площадки открывается завораживающий вид на Курайскую степь и возвышающиеся позади неё белоснежные вершины Северо-Чуйского хребта.
Это — волшебное место, одно из тех, ради которых я когда-нибудь обязательно вернусь на Алтай.
Бабушка тоже одобряет!
Дорога бежит дальше по долине Чуи.
Чтобы попасть из Курайской степи в Чуйскую, нужно пересечь горный массив Сукор, являющий собой перемычку между Северо-Чуйским и Курайским хребтами.
Это — царство цветных гор.
Местные породы насыщены ртутью, отчего окрашены в яркие цвета от жёлто-абрикового до тёмно-бурого.
Самая яркая из гор известна как «Марс». Это — популярное место, куда активно возят туристов из Акташа и Кош-Агача.
От Чуйского тракта до «Марса» — восемь километров невероятно живописной степной колеи.
Даже если забить на «Марс», она достойна того, чтобы просто по ней проехаться.
По степи прогуливаются отары овец.
Вокруг — какие-то невероятные сочетания цветов: в очередной раз поражаешься, на что способна матушка-природа.
Так как «Марс» имеет статус достопримечательности, подъехать к нему бесплатно не получится. Оплата — по таксе, такса — сто рублей с человека. «С какой целью взимается плата?» — спросите вы. А ни с какой: чтобы провал не слишком проваливался.
Собственно, «Марс». Чудо природы.
Чуйская степь
Чуйский тракт — упоителен.
Кажется: ну куда уж красивее, стой, горшочек, не вари! Но чем дальше продвигаешься по этой дороге, тем более удивительные пейзажи открываются.
На мой взгляд, самое красивое место на Чуйском тракте — граница горного массива Сукор и Чуйской степи.
Просто загляденье: степь цвета шамуа, горы цвета кордован, заснеженные вершины цвета оленьего молока, и высоченное синее небо наверху. Кажется, что такого просто не может быть в реальной жизни, но вот оно — наяву, протяни руку — и дотронешься.
Чуйская степь — это самые верховья Чуи, окраина Горного Алтая: юрты кочевников, караваны двугорбых верблюдов да государственная граница, по другую сторону которой находятся Монголия, Китай и Казахстан.
Размеры Чуйской степи — семьдесят на сорок километров. В разных её концах рассыпаны немногочисленные сёла.
Климат здесь суров, особенно зимой: среднемесячная температура января — минус 32 градуса при абсолютном рекорде на 30 градусов ниже. Добавим к этому страшные степные ветра, разгоняющиеся до невероятных скоростей и дующие круглый год.
Под верхним слоем земли скрывается многолетняя мерзлота, уходящая в глубину на десятки метров.
На поверхности — огромное количество небольших озёр. У всех их — плоское дно, глубина обычно не превышает пары-тройки метров. Большую часть года они скованы льдом, а летом вода в них не прогревается теплее нескольких градусов тепла.
Жизнь здесь — не сахар.
Это — дикое, но в то же время феерически красивое место.
Жертвенник у села Ортолык
Неподалёку от села Ортолык прямо посреди степи стоит старый алтайский жертвенник.
По дороге к нему расположено обо — традиционное монгольское святилище, представляющее из себя кучу камней. Культ обо возник у ранних кочевников, его корни уходят в шаманизм. Однако в наши дни такие святилища включены в буддийскую обрядность и почитаются всеми буддистами.
Алтайцы относятся к обо по-разному. Не все им поклоняются. Но каждый алтаец независимо от своих верований, проезжая мимо, остановится или хотя бы снимет шапку.
Чуть поодаль от обо установлены три тюркских каменных воина.
Сам жертвенник представляет из себя небольшое возвышение, сложенное из камней. Вокруг него выставлены каменные глыбы. Чуть в стороне стоят два ритуальных шеста для повязывания дьялам и хадаков.
Один из жителей Кош-Агача рассказал мне, что этот жертвенник используется шаманами и в наши дни.
Кош-Агач
В середине мая в верховьях Чуи — всё ещё зима. Лето здесь — скоротечно, а дней, когда столбик термометра не опускается ниже нуля, — дай бог если шестьдесят за год наберётся.
Тамба-Суу — одна из множества речушек, рождающихся на склонах окружающих Чуйскую степь хребтов и несущих свои воды через Чую, Катунь и Обь в Карское море.
В месте, где сливаются Чуя и Тамба-Суу, находится Кош-Агач, административный центр одноимённого района.
Отсюда до границы с Монголией — всего семьдесят километров. Однако подавляющее большинство местного населения — казахи.
Интерес вызывает монгольский рынок, на котором закупаются товарами все владельцы лавок, расположенных вдоль Чуйского тракта. Ассортимент — широк (особенно много изделий из шерсти и кашемира), а цены — приятны. И торговаться с местными — одно удовольствие, будто с арабами.
Ещё в Кош-Агаче есть вполне достойная (по горно-алтайским меркам) гостиница, в которой мы остановились на ночлег.
В центре села установлен памятник Ленину. Его постамент отделан кафелем, по внешнему виду, кажется, отодранным в какой-то местной столовой.
Чуйская степь — природный очаг чумы. По всему Кош-Агачу установлены огромные рекламные щиты с напоминаниями, что ловить и есть грызунов не стоит.
Тархатинский мегалитический комплекс
Прямая словно натянутая струна грунтовая дорога убегает от Кош-Агача на юго-запад. Там, в горах, в пелене облаков находится плато Укок — ещё один удивительный уголок Горного Алтая, где сходятся границы России, Монголии, Казахстана и вклинившегося между двумя последними Китая. Там — невероятно хорошо, но это, конечно, — тема отдельной экспедиции.
На окраине Чуйской степи, где дорога готовится вскарабкаться на очередной перевал, расположен Тархатинский мегалитический комплекс. Официальные данные о нём размещены на огромном информационном щите.
Неофициальные — на небольшом листке, прикреплённом к щиту с тыльной стороны.
Если кратко: по одной из версий (ничем, естественно, не подтверждённой) все эти каменные глыбы являют собой изображение Солнечной системы. Хотя, если честно, трактование мегалитов сродни разгадке тайных смыслов в петроглифах: какую версию не придумай — ни подтвердить, ни опровергнуть её все равно невозможно, так что можно с умным видом нести любую чушь.
Факт: Тархатинский мегалитический комплекс с высокой точностью ориентирован по сторонам света. Так что, с большой долей вероятности, он всё же когда-то служил в качестве обсерватории.
Хотя, если честно, со стороны всё это выглядит как случайно разбросанная куча камней, и какая-то особая последовательность в их расположении совершенно не прослеживается. В карельских лесах подобных каменных групп — пруд пруди. Но специалисты говорят, что происхождение этого комплекса имеет антропогенный характер, и у меня нет оснований им не доверять.
Туристы называют эти мегалиты «Алтайским Стоунхенджем».
На ряде глыб высечены петроглифы.
Некоторые из них — действительно древние.
Одна из глыб разделена на три части двумя параллельными щелями. Сразу вспоминается Воттоваара с её необычными каменными формациями.
Ещё одна интересная глыба — в виде огромного трона.
А вот и разносчик чумы тут как тут.
Обязательно когда-нибудь вернусь в эти края.
Я — Владимир Кезлинг, автор этого сайта, и мне важно ваше мнение!
Было интересно? Есть что дополнить? Можете рассказать свою историю и поделиться своими фотографиями? Оставьте комментарий внизу этой страницы!
Хотите узнать обо мне либо отправить сообщение частного характера — посетите мою страницу. Давайте знакомиться!