что такое профессиональная деформация личности юриста
Что такое профессиональная деформация: причины и профилактика
Что такое профессиональная деформация
Профессиональная деформация (от лат. deformatio — искажение) — вид когнитивного искажения, которое возникает под влиянием профессиональной деятельности. Другими словами, человек воспринимает информацию и оценивает окружающий мир искаженно, через призму профессиональных обязанностей и интересов. Это проявляется в повседневных привычках и поведении, общении с близкими и реакциях на происходящее.
Впервые о профессиональной деформации упомянули в «Американском журнале психологии» в 1915 году. Авторы статьи озаботились тем, как меняется психика у представителей тех или иных профессий.
В 1921 году российско-американский социолог и культуролог Питирим Сорокин использовал термин «профдеформация» применительно к учителям. Он писал о том, что учителя, которые всю жизнь проводят на одной должности, подвергаются негативным изменениям личности.
В 1937 году бельгийский социолог Даниэль Варнотт обратил внимание на то, как чиновники распространяют рабочие привычки на повседневную жизнь. Он описывал это как удушающую бюрократию, которая проникла во все сферы жизни и привела к неспособности людей принимать самостоятельные решения.
Среди более поздних исследователей профдеформации в России — психологи и социологи Соломон Геллерштейн, Эвальд Зеер, Рада Грановская, Анатолий Свенцицкий. Многие из них обращали внимание на то, что профессиональной деформации в большей степени подвержены люди, обладающие той или иной властью над другими
Какой бывает профдеформация
Психологическая профдеформация может приводить к разным изменениям личности:
При этом изменения могут быть и положительными. Например, люди, чья работа связана с транспортом и авиацией, становятся более пунктуальными, а врачи тщательнее следят за гигиеной в быту. Проблемы начинаются, когда эти изменения принимают форму обсессии или даже зависимости.
Какие профессии в зоне риска?
Учителя. У преподавателей за годы работы складывается особый тон общения — назидательно-менторский, но это лишь то, что бросается в глаза. «За кадром» часто остаются гиперответственность, стремление все контролировать, жить «по расписанию» и выстраивать жесткую иерархию в общении с людьми. Еще одна характерная черта — консерватизм, который мешает принимать новое и порождает панику перед любыми переменами.
Бухгалтеры. Здесь тоже часто проявляются стремление к жесткой организации и упорядочиванию всего — начиная от всевозможных списков и чек-листов и заканчивая организацией вещей дома. Главные уязвимые точки — примерно те же, что и у преподавателей: стремление к тотальному контролю и планированию всего. Часто это люди с «синдромом отличника», которые боятся выйти за жесткие рамки — как в работе, так и в личной жизни.
Врачи. Еще одна профессия, где жесткие рамки заданы высочайшей степенью ответственности. Частые проблемы медиков — снижение порога эмоциональной чувствительности, вплоть до нулевой эмпатии, чересчур физиологичное восприятие людей и жизненных ситуаций, попытки поставить диагноз себе и близким.
Психологи. Исследования показывают, что после многолетней практики психологи и психотерапевты склонны применять профессиональные приемы в повседневной жизни. Например, анализ поведения окружающих или выстраивание защиты и дистанции при общении — аналогично той, что выстраивается между психологом и пациентом.
Руководители. Люди на руководящих должностях любят организовывать любые процессы, выстраивать иерархию, брать ответственность и требовать конкретных результатов даже там, где это вовсе не обязательно. Они часто испытывают высокий уровень стресса, потому что вынуждены решать рабочие задачи даже в выходные или на отдыхе. Неудивительно, что работа и личная жизнь у топ-менеджеров часто неразделимы.
Военные и полицейские. Как и у руководителей, у военных часто прослеживается авторитарный стиль общения, причем здесь дело доходит до приказов. Кроме этого, они склонны выстраивать жесткую иерархию и не ставят под сомнение действия начальства.
ИТ-специалисты. Как правило, программистами, разработчиками или системными администраторами становятся люди с математическим складом ума. Отсюда — характерные издержки профессии: рациональный и технический подход ко всему, любовь к четким алгоритмам и формулам вместо импровизации и гибкости. Айтишникам может быть сложно адаптироваться к меняющимся условиям и не отвергать все, в чем нет понятной логики и закономерности. В поисках этой логики они склонны выстраивать ритуалы вокруг бытовых действий, что иногда может принимать форму ОКР. По этой же причине у них часто бывают сложности с эмпатией, эмоциональным интеллектом и личными отношениями.
Юристы. Профдеформация здесь проявляется в излишней педантичности, склонности к канцеляризмам и бюрократии, следовании жестким регламентам. Юристы бывают дотошны в деталях, часто вступают в споры, если считают, что их в чем-то ущемили, приводят избыточные аргументы в пользу своей позиции. У некоторых развивается нетерпимость к чужим проступкам, даже если те не нарушают никаких законов.
Звезды тоже страдают профессиональной деформацией — вплоть до одержимости. К примеру, голливудский актер Вэл Килмер, готовясь к съемкам в фильме The Doors, выучил все песни Джима Моррисона, изо всех сил старался имитировать его тембр голоса, походку и привычки. Роль получилась очень убедительной и стала одной из лучших в карьере актера. Но даже после съемок он не смог выйти из образа. Близкие Килмера были обеспокоены тем, что тот по-прежнему ведет себя, как настоящий Моррисон, не осознавая этого. В итоге актеру понадобилась помощь психоаналитика, чтобы справиться с этой проблемой.
Чем опасна профессиональная деформация юриста?
На мой взгляд, с профессиональной деформацией нужно бороться, поскольку это может навредить специалисту.
Во-первых, работа юриста динамична и неоднозначна. Это обусловлено разными категориями и статусами дел, ответственностью (иногда она достаточно велика и не выражается в денежном эквиваленте, что придает ей важность и значительную степень исполнительности юриста). Во-вторых, постоянная активная мыслительная деятельность (не психолог и не психоаналитик, поэтому излагаю по своему умозаключению) накладывает отпечаток на показатель эмоционального благополучия. То есть, если сравнивать с работой на заводе, когда работнику необходимо в течение смены выполнять однообразный физический труд, и он, придя домой, может позволить себе отдых. Юрист в данном случае (привожу пример на основе личной деятельности, анализа, собственной оценки своего поведения на работе и вне) не может находиться в состоянии полного отдыха или расслабленности по следующим основаниям. Дело в суде, и я в течение дня (перед сном, утром и т.п.) думаю, анализирую, как лучше выстроить доказательственную базу, на что сделать акцент, что исключить… И так относительно любого дела, а портфель на сегодняшний день достаточно внушительный… В-третьих, если проникаться каждой историей каждого обратившегося, можно в итоге стереть свои грани относительно жизненных принципов и пр., поэтому приходится вычленять из ситуации необходимую информацию для того, чтобы удовлетворить потребности клиента, помочь в разрешении спорной ситуации в его пользу, а также при этом не навредить себе (авторитет, внутренние убеждения, статус компании и пр.).
Я выработала концепцию (лично для себя, но могу рекомендовать ее коллегам), при которой можно обезопасить себя при высоком внутреннем показателе ответственности за выполняемую работу.
1. Периодически менять специализацию или «расширять горизонты», то есть не пренебрегать хобби, своими интересами и увлечениями.
2. Чередовать деятельность офисного и выездного характера.
3. Не брать в работу дела, которые не обусловлены внутренними убеждениями юриста, то есть противоречат его жизненным принципам.
В целом, конечно, юристы – это обычные люди, но со специфическим взглядом на жизнь. Порой видимая циничность не всегда является таковой, и может быть связана с тем, что юрист анализирует и видит исход конкретной ситуации с профессиональной точки зрения.
Недостатки – или продолжения достоинств: что такое профдеформация юристов
Стресс и переработки – неизбежная часть юридических будней, и напряжение не компенсируется даже доходом, который в крупных компаниях значительно превышает средний заработок. Существует ли при этом профессиональная деформация юристов либо в юриспруденцию идут люди, в которых уже заложены определенные черты? Верно и то, и другое, считают сами представители юридической профессии.
Хорошее начало
Есть ряд качеств, не обладая которыми в профессии юриста состояться и стать успешным невозможно. По мнению адвоката, к. и. н., вице-президента Адвокатской палаты Москвы Вадима Клювганта, в их числе – чёткость и системность мышления, быстрота реакции, находчивость и, конечно же, высокая стрессоустойчивость, которую, впрочем, не следует путать с чёрствостью. Есть и другие черты, абсолютно необходимые юристу, считает Клювгант.
«Умение слушать и слышать не только себя любимого, но и оппонента, и любого собеседника, способность к диалогу и достижению взаимопонимания, умение «держать удар», в том числе достойно и честно проигрывать. Обязательны чувство юмора и самоирония. Цену себе знать надо, а вот чересчур себя любить и слишком серьёзно к себе относиться вредно – это вызывает только лишние стрессы, жалость и насмешку ну или усмешку окружающих», – уверен адвокат.
Александр Молотников, доцент кафедры Предпринимательского права Юридического факультета МГУ, напомнил про еще одно важное качество юриста – понимание, что безвыходных ситуаций не бывает. «Любой юрист должен быть настроен на поиски выхода. Это справедливо и для консалтинга, и для инхауса», – отмечает Молотников. Именно поэтому юристы вынуждены быть оптимистами, в особенности консультанты? иначе свои услуги не продашь. «Вы ведь не захотите лечиться у доктора-пессимиста», – проводит аналогию Молотников.
Но есть и такие качества, которые сложно однозначно оценить как позитивные или негативные. Самая заметная такая черта – педантизм, превращающийся временами в ужасное занудство, признает руководитель Уголовной практики «Инфралекс» Артем Каракасиян.
О плохом и сложном
Никто не придет в больницу похвастаться своим прекрасным здоровьем, замечает Каракасиян. Так и к адвокату человек обычно обращается со своей проблемой, а зачастую и с горем. «Наверное, две самые эмоционально насыщенные сферы юридической деятельности – это уголовные дела и бракоразводные процессы – то, где риску подвергаются наиболее уязвимые стороны жизни. Здесь наряду с чисто профессиональными задачами приходится много времени уделять психологическому состоянию клиента, чтобы его стабилизировать, протянуть нить в лабиринте незнакомой ситуации», – говорит Каракасиян.
Конечно, это не может не отражаться и на самом юристе, который переживает постоянный стресс от потока негативных эмоций. Тут возможны две крайности, в один голос признают эксперты. Первая – когда не получается выработать достаточную «толстокожесть». «Если все пропускать через себя, то очень скоро выгоришь, не сможешь дальше эффективно работать», – признается Каракасиян.
Другая крайность – цинизм, лишающий возможности увидеть в клиенте человека, проникнуться его проблемой. По мнению Каракасияна, подобная черствость быстро вырабатывается и часто встречается у юристов, имеющих отношение к уголовному праву – следователей, прокуроров, адвокатов и судей. Клювгант, в свою очередь, уверен, что от этого не застрахован никто – вне зависимости от того, на какой он «стороне баррикад».
«Нужен здоровый баланс: нельзя ни «умирать» с каждым делом, ни позволять себе равнодушие, ибо оно несовместимо с профессионализмом юриста, да и с самой принадлежностью к профессии. Это же можно сказать и о профессиональном занудстве,препарировании всего, что вокруг, маниакальном стремлении оставить за собой последнее слово в любой ситуации».
Вадим Клювгант, адвокат, к. и. н., вице-президент Адвокатской палаты Москвы
Молотников уверен, что долгая работа в юридической профессии в ряде случаев делает человека параноиком. Хотя юрист и оптимистично смотрит на жизнь, этот позитивный настрой все время сопровождается попытками предусмотреть и минимизировать риски: «такой своеобразный параноидальный оптимизм». «Это хорошо, когда главный юрист инвестиционной компании вносит бесчисленные правки в договор купли-продажи акций. А теперь представим того же юриста, пришедшего в модный ресторан или выбирающего книжный шкаф в Ikea. Страшно представить, к чему это приведет. В самых запущенных случаях близким и родственникам юристов приходится несладко, тут уж не до оптимизма», – иронизирует Молотников.
Есть у успешных юристов и проблемы посерьёзнее – например, постоянное стремление выигрывать, порой любой ценой, и оставаться «номер один». «Вызывают сожаление и горькую усмешку неспособность искренне порадоваться превосходству коллеги, в том числе и оппонента. И безосновательная уверенность некоторых коллег в том, что жизнь профессии началась именно с них, и им всё уже «открылось», а до них и не было никого и ничего», – говорит Клювгант. «Звёздная» болезнь – опасное проявление профессиональной деформации, чреватое тяжёлыми последствиями вплоть до потери профессии, уверен адвокат.
Особый случай
По признанию экспертов, одни представители юридической профессии оказываются более подверженными профдеформации, чем другие. «Особая когорта – судебные юристы: попробуй перебей во время дружеского разговора блестящего оратора и адвоката», – замечает Молотников. Но больше всего шансов измениться не в лучшую сторону у следователей или прокуроров, сходятся во мнении эксперты. Обычно к признакам профессиональной деформации (деградации) у следователей, прокуроров, судей относят обвинительный уклон и готовность в каждом видеть преступника, замечает Клювгант: «То, что вы до сих пор на свободе, – не ваша заслуга, а наша недоработка».
Похожие черты по мере работы в профессии начинают проявляться и у адвокатов уголовной специализации. Критическое отношение к людям и человеческим порокам, общая подозрительность, закрытость, специфический и достаточно циничный юмор, чем-то похожий на юмор врачей, замечает у юристов-уголовников» партнер АБ «ЗКС» Андрей Гривцов.
«У кого-то эти черты выделяются сильнее, у кого-то меньше, но, как правило, юристы уголовно-правовой специализации – это люди достаточно закрытые, несмотря на кажущуюся открытость некоторых из них, подозрительные, не склонные верить на слово, ставящие под сомнение каждое утверждение», – признаёт Гривцов. Однако, отмечает он, это не негативные черты характера, а скорее особенности поведения: «Негативные же качества вроде лживости, подлости, алчности и прочих человеческих пороков вряд ли могут быть приобретены в такой позитивной профессии, направленной на служение и помощь другим людям, как юриспруденция. Они закладываются еще в процессе формирования личности в детском возрасте в результате влияния семьи и ближайшего окружения».
Таких не берут в консультанты
Есть качества, которые точно будут мешать юристу: рассеянность, неорганизованность, неумение подвергать собственное и чужое поведение здравому анализу, а также излишняя эмоциональность, которые мешают принять верное решение.
Каракисиян в их числе отмечает узость и ригидность мышления: «Можно сделать только так, потому что в законе написано».
«Жизнь всегда богаче даже самых подробных правил. Чтобы решить проблему, часто надо взглянуть на нее под разными углами, рассмотреть в более широком контексте. Особенно это важно в консалтинге, где клиент обращается не за цитатой из закона, а за творческим решением возникшей задачи», – говорит он.
Профессиональная деформация юриста
А вы можете, выйдя из офиса, сбросить привычный рабочий образ, как ящерица ненужный хвост? Оставить за дверями кабинета рабочую рутину и полностью обновленным переключиться на жизнь «во вне»? Психологи сходятся во мнении, что это под силу далеко не каждому. Мы живем во времена трудоголиков по призванию и поневоле — влияние профессии на личность неизбежно. Вопрос лишь в том, каким оно будет – со знаком «+» или «-» – и как минимизировать его негативные проявления.
Зачастую профдеформация – спутник тех, кто работает в сфере «человек — человек», особенно с людьми, подверженными отклонениям от нормы (физической, интеллектуальной, поведенческой). И юристы (хозяйственники, адвокаты, следователи, судьи и т.п.) — в лидерах профдеформированных.
В широком понимании профдеформация – это изменение качеств личности (характера, поведения, ценностных ориентаций) под влиянием профессиональной роли. Профдеформация может быть поверхностной или глубокой, эпизодической или устойчивой, отражаться на профессиональной деятельности и личном общении, проявляться как у новичка, так и у «зрелого» профессионала.
Предлагаем провести простой эксперимент. Оцените, присущи ли вам в той или иной степени общие для юристов проявления профдеформации:
а) отрицательные:
— правовой нигилизм, или «закон как дышло…»: неуважительное отношение к праву, к нормам профессиональной этики, решение поставленных задач вне правового поля, юридическая нечистоплотность и т.п.;
— «клиент = объект, проблема = поломка»: эмоциональная закрытость, черствость, холодность, цинизм, неспособность проявить сочувствие, которые нередко переносятся и на нерабочие отношения;
— формализм, стереотипный подход к решению задач: подведение любой (рабочей, жизненной) ситуации под некий устоявшийся формальный алгоритм, логичность в утрированной форме, постоянные ссылки на что-либо для подтверждения своей позиции, использование канцеляризмов, нежелание творчески и индивидуально подходить к вопросам, задачам, обстоятельствам;
— «синдром Станиславского»: подозрительность, недоверчивость, нежелание принимать что-либо априори, выискивание слабых мест, двойного дна, двусмысленности и т.п.;
— позиция «всегда прав» в гипертрофированной форме: неумение и нежелание признавать свои ошибки, чрезмерная самоуверенность, изворотливость, стремление всегда выглядеть в лучшем свете вопреки всему;
б) положительные:
— высокие коммуникативные способности: умение найти подход к людям и установить с ними контакт;
— широкий кругозор, эрудированность в различных областях;
— выдержка, спокойствие, умение брать эмоции под контроль;
— дисциплинированность и ответственность;
— ораторские способности, умение аргументированно и взвешенно отстаивать свою точку зрения;
— развитое мышление, память, внимание;
— умение эффективно разрешать конфликтные ситуации и др.
Возьмем на себя смелость предположить, что по итогу эксперимента окажется, что любой профессионал юриспруденции найдет в себе как негативные, так и позитивные черты профдеформации. Главное – окончательно не перейти на «темную сторону»: прислушиваться к себе и стараться минимизировать отрицательные проявления.
Для этого психологи советуют такие меры профилактики профдеформации и реабилитации юриста, как:
— психологическое просвещение. Зная признаки профдеформации, можно их своевременно заметить и постараться приостановить их дальнейшее развитие;
— групповые тренинги профессионального и личностного роста. Такие занятия помогают выявить внутренние ресурсы участника, по-новому взглянуть на ситуацию, овладеть приемами эмоционально-волевой саморегуляции и самокоррекции;
— индивидуальная работа с психологом. Консультация специалиста позволяет глубоко разобраться в причинах профдеформации и выработать персональную стратегию преодоления ее негативных черт;
— чередование деятельности офисного и выездного характера;
— смена вида деятельности в нерабочее время: спорт, прогулки, хобби и т.п.;
— отказ от работы, которая противоречит внутренним убеждениям и жизненным принципам;
— постоянное повышение уровня квалификации. Это придает специалисту уверенности в своих силах, а значит, подпитывает его эмоциональную стабильность, предотвращает эмоциональное выгорание.
Недостатки – или продолжения достоинств: что такое профдеформация юристов
Стресс и переработки – неизбежная часть юридических будней, и напряжение не компенсируется даже доходом, который в крупных компаниях значительно превышает средний заработок. Существует ли при этом профессиональная деформация юристов либо в юриспруденцию идут люди, в которых уже заложены определенные черты? Верно и то, и другое, считают сами представители юридической профессии.
Хорошее начало
Есть ряд качеств, не обладая которыми в профессии юриста состояться и стать успешным невозможно. По мнению адвоката, к. и. н., вице-президента Адвокатской палаты Москвы Вадима Клювганта, в их числе – чёткость и системность мышления, быстрота реакции, находчивость и, конечно же, высокая стрессоустойчивость, которую, впрочем, не следует путать с чёрствостью. Есть и другие черты, абсолютно необходимые юристу, считает Клювгант.
«Умение слушать и слышать не только себя любимого, но и оппонента, и любого собеседника, способность к диалогу и достижению взаимопонимания, умение «держать удар», в том числе достойно и честно проигрывать. Обязательны чувство юмора и самоирония. Цену себе знать надо, а вот чересчур себя любить и слишком серьёзно к себе относиться вредно – это вызывает только лишние стрессы, жалость и насмешку ну или усмешку окружающих», – уверен адвокат.
Александр Молотников, доцент кафедры Предпринимательского права Юридического факультета МГУ, напомнил про еще одно важное качество юриста – понимание, что безвыходных ситуаций не бывает. «Любой юрист должен быть настроен на поиски выхода. Это справедливо и для консалтинга, и для инхауса», – отмечает Молотников. Именно поэтому юристы вынуждены быть оптимистами, в особенности консультанты? иначе свои услуги не продашь. «Вы ведь не захотите лечиться у доктора-пессимиста», – проводит аналогию Молотников.
Но есть и такие качества, которые сложно однозначно оценить как позитивные или негативные. Самая заметная такая черта – педантизм, превращающийся временами в ужасное занудство, признает руководитель Уголовной практики «Инфралекс» Артем Каракасиян.
О плохом и сложном
Никто не придет в больницу похвастаться своим прекрасным здоровьем, замечает Каракасиян. Так и к адвокату человек обычно обращается со своей проблемой, а зачастую и с горем. «Наверное, две самые эмоционально насыщенные сферы юридической деятельности – это уголовные дела и бракоразводные процессы – то, где риску подвергаются наиболее уязвимые стороны жизни. Здесь наряду с чисто профессиональными задачами приходится много времени уделять психологическому состоянию клиента, чтобы его стабилизировать, протянуть нить в лабиринте незнакомой ситуации», – говорит Каракасиян.
Конечно, это не может не отражаться и на самом юристе, который переживает постоянный стресс от потока негативных эмоций. Тут возможны две крайности, в один голос признают эксперты. Первая – когда не получается выработать достаточную «толстокожесть». «Если все пропускать через себя, то очень скоро выгоришь, не сможешь дальше эффективно работать», – признается Каракасиян.
Другая крайность – цинизм, лишающий возможности увидеть в клиенте человека, проникнуться его проблемой. По мнению Каракасияна, подобная черствость быстро вырабатывается и часто встречается у юристов, имеющих отношение к уголовному праву – следователей, прокуроров, адвокатов и судей. Клювгант, в свою очередь, уверен, что от этого не застрахован никто – вне зависимости от того, на какой он «стороне баррикад».
«Нужен здоровый баланс: нельзя ни «умирать» с каждым делом, ни позволять себе равнодушие, ибо оно несовместимо с профессионализмом юриста, да и с самой принадлежностью к профессии. Это же можно сказать и о профессиональном занудстве,препарировании всего, что вокруг, маниакальном стремлении оставить за собой последнее слово в любой ситуации».
Вадим Клювгант, адвокат, к. и. н., вице-президент Адвокатской палаты Москвы
Молотников уверен, что долгая работа в юридической профессии в ряде случаев делает человека параноиком. Хотя юрист и оптимистично смотрит на жизнь, этот позитивный настрой все время сопровождается попытками предусмотреть и минимизировать риски: «такой своеобразный параноидальный оптимизм». «Это хорошо, когда главный юрист инвестиционной компании вносит бесчисленные правки в договор купли-продажи акций. А теперь представим того же юриста, пришедшего в модный ресторан или выбирающего книжный шкаф в Ikea. Страшно представить, к чему это приведет. В самых запущенных случаях близким и родственникам юристов приходится несладко, тут уж не до оптимизма», – иронизирует Молотников.
Есть у успешных юристов и проблемы посерьёзнее – например, постоянное стремление выигрывать, порой любой ценой, и оставаться «номер один». «Вызывают сожаление и горькую усмешку неспособность искренне порадоваться превосходству коллеги, в том числе и оппонента. И безосновательная уверенность некоторых коллег в том, что жизнь профессии началась именно с них, и им всё уже «открылось», а до них и не было никого и ничего», – говорит Клювгант. «Звёздная» болезнь – опасное проявление профессиональной деформации, чреватое тяжёлыми последствиями вплоть до потери профессии, уверен адвокат.
Особый случай
По признанию экспертов, одни представители юридической профессии оказываются более подверженными профдеформации, чем другие. «Особая когорта – судебные юристы: попробуй перебей во время дружеского разговора блестящего оратора и адвоката», – замечает Молотников. Но больше всего шансов измениться не в лучшую сторону у следователей или прокуроров, сходятся во мнении эксперты. Обычно к признакам профессиональной деформации (деградации) у следователей, прокуроров, судей относят обвинительный уклон и готовность в каждом видеть преступника, замечает Клювгант: «То, что вы до сих пор на свободе, – не ваша заслуга, а наша недоработка».
Похожие черты по мере работы в профессии начинают проявляться и у адвокатов уголовной специализации. Критическое отношение к людям и человеческим порокам, общая подозрительность, закрытость, специфический и достаточно циничный юмор, чем-то похожий на юмор врачей, замечает у юристов-уголовников» партнер АБ «ЗКС» Андрей Гривцов.
«У кого-то эти черты выделяются сильнее, у кого-то меньше, но, как правило, юристы уголовно-правовой специализации – это люди достаточно закрытые, несмотря на кажущуюся открытость некоторых из них, подозрительные, не склонные верить на слово, ставящие под сомнение каждое утверждение», – признаёт Гривцов. Однако, отмечает он, это не негативные черты характера, а скорее особенности поведения: «Негативные же качества вроде лживости, подлости, алчности и прочих человеческих пороков вряд ли могут быть приобретены в такой позитивной профессии, направленной на служение и помощь другим людям, как юриспруденция. Они закладываются еще в процессе формирования личности в детском возрасте в результате влияния семьи и ближайшего окружения».
Таких не берут в консультанты
Есть качества, которые точно будут мешать юристу: рассеянность, неорганизованность, неумение подвергать собственное и чужое поведение здравому анализу, а также излишняя эмоциональность, которые мешают принять верное решение.
Каракисиян в их числе отмечает узость и ригидность мышления: «Можно сделать только так, потому что в законе написано».
«Жизнь всегда богаче даже самых подробных правил. Чтобы решить проблему, часто надо взглянуть на нее под разными углами, рассмотреть в более широком контексте. Особенно это важно в консалтинге, где клиент обращается не за цитатой из закона, а за творческим решением возникшей задачи», – говорит он.